Несмотря на дождливую погоду, оттенок воды в Байкале был тёмно-синего цвета, в котором проскальзывали краски светлой зелени. Впереди уже просматривался северо-западный берег озера, где находился мыс Рытый. Издалека казалось, что это сплошной горный участок с отвесными скалами, но, подплывая ближе, стало возможным различить степную растительность, песок, крупные глыбы и валуны на берегу. Чуть дальше, в глубь мыса, начиналось узкое каменистое ущелье, где виднелись рощи высоких развесистых душистых тополей, совсем не характерных для байкальского побережья. Рытый вдавался в озеро на два с половиной километра, беспорядочно изрытый водными потоками с гор, отсюда и русское название этого мыса. Но общее впечатление от приближающегося берега было зловещим. Впереди надвигалось царство камня. Горная порода виднелась повсюду в изобилии, иногда удивительно правильно расколотая, разных форм, цветов и размеров, оставляя весьма гнетущее впечатление.
— Скоро будем на месте, — сообщил Тэхэ.
Саблин, которому стало чуть лучше, привстал, глядя на очертание приближающейся земли. Алдар, всё путешествие проведший на корме, зашёл в рубку. Он выглядел бледным, промокшим и хмурым.
— Первым на берег должен сойти я, — сказал шаман. — Вы будете ждать в лодке, пока я вам не скажу.
— Проведёте ритуал? — догадался Смирнов.
— Да. Всё очень серьёзно. Погода плохая. Духи не рады нашему приезду.
— Я буду стоять на якоре. Как только закончите, пустите сигнальную ракету, — попросил Тэхэ.
— Ни в коем случае, — возразил Алдар. — Никаких ракет. Просто жди. Мы вернёмся, как сможем.
— Ну как скажешь, — чуть взволнованно ответил Тэхэ, нахмурившись.
Через некоторое время судно остановилось, покачиваясь на волнах.
Не забыв вещи, Алдар, Саблин и Филипп спустились в надувную моторную лодку, которой управлял теперь следователь, знакомый с механизмом, и поплыли к берегу. До него было близко, по сравнению с уже проделанным маршрутом от Усть-Баргузина, но плавание заняло около пятнадцати минут.
Перед самым берегом Алдар попросил заглушить мотор, и оставшийся путь проделали на вёслах.
— Я иду первым. Когда будет можно, дам вам знак, — почти шёпотом произнёс шаман. — Сидите молча.
Он спрыгнул на берег и тут же упал на одно колено. Простояв так около десяти минут, Алдар, не двигаясь дальше по берегу, сел на песок, перемешанный с галькой, скинул с плеч рюкзак и начал доставать из него предметы для ритуала: спички, бумагу, сухие ветки, большой пакет с заготовленными углями, три толстые палки, маленький котелок и кусок мяса на костях.
Филипп и Саблин молча наблюдали.
Шаман сложил палки домиком, подвесил котелок, зачерпнув в него воду из озера, положил на дно мясо и развёл костёр.
Дождь перестал моросить, но сильные порывы ветра неприятно обдавали мужчин в лодке, однако казалось, ветра нет на берегу, так как пламя костра было ровным.
Около получаса писатель и следователь ждали, пока Алдар, склонив голову и что-то бормоча, сидел перед костром. До мужчин доносилось монотонное пение шамана на бурятском. Наконец, он достал из котелка мясо, отделил его от костей и съел, а кости бросил в огонь. Следующие десять минут он опять певуче бормотал слова ритуала, после чего повернулся и махнул Саблину и Филиппу рукой, показывая жестом, что надо присесть на землю, как окажутся на суше. Писатель догадался, что надо упасть на одно колено, как делал шаман. Захватив вещи, Смирнов и майор спрыгнули с лодки на берег. Они направились к шаману, однако в тот же самый момент раздался громкий всплеск. Что-то большого размера упало в воду. Мужчины обернулись. Рядом с лодкой в воде лежал мотор.
Саблин и Филипп переглянулись. Как мотор мог сам открепиться и свалиться в озеро?
Писатель почувствовал неприятное беспокойство. Вот и поверишь в то, о чём рассказывал Тэхэ. Он и следователь хотели вернуться, чтобы вытащить из воды мотор, но писатель заметил запрещающий жест шамана.
Оказавшись рядом с Алдаром, Филипп увидел беспокойство на его лице. Падение мотора явно было для него плохим знаком.
У костра ощущался аромат варёной баранины. Видимо, именно это мясо и варил мужчина.
Кости тлели в костре.
— Повторяйте за мной, — тихо бросил им Алдар и нараспев начал громко говорить: — Мы на земле ваших обычаев делаем жертвоприношение чем есть. Извиняемся. Прости нас, Великий Дух, непосвящённых.
Писатель и следователь повторяли фразы за шаманом. И так три раза. Затем Алдар вылил воду из котелка и поставил на песок. Из рюкзака он достал большой пучок сухой травы и начал кидать частями в костёр. Трава быстро вспыхивала и сгорала, а вокруг распространился стойкий насыщенный аромат чабреца. Писатель припомнил, что в дороге читал про шаманские обряды, и использование богородской травы, иначе чабреца, является распространённым действием в ритуалах. Это должно очистить участников обряда перед соприкосновением с духами местности.
