Саблин рассмотрел лежащих на песке Смирнова и Алдара. Похоже, они отключились. Он оцепенел, не помня, испытывал ли подобный страх ранее: ледяной, парализующий и душащий. Возможно, на него так действовал ещё и токсин, но майор боялся шевельнуться. А что, если дух, заметив его, направится к нему? Что тогда делать? Нужно затаиться, не издавать ни звука, не двигаться. Пусть потусторонняя сущность думает, что он тоже в отключке. Следователь прижал голову к мокрому песку, продолжая наблюдать за духом.
Фигура опустила руки, или что бы там ни было — Саблин не мог различить в темноте очертания, и вновь замерла. В тишине слышался лишь треск веток в огне.
Внезапно фигура двинулась, обошла костёр и направилась к месту, где лежал шаман. К удивлению следователя, она наклонилась, присела, и из тёмного волока фигуры показались две абсолютно человеческих руки. Саблин приподнял голову, наблюдая, как фигура притянула к себе рюкзак писателя и начала в нём что-то искать.
Проклятие! Человек, — а следователь уже был на сто процентов уверен, что ночной гость — никакой не дух, а человек из плоти и крови, — искал в вещах Смирнова перстень!
Осторожно, стараясь не издавать ни звука и превозмогая ещё блуждающую в организме дурноту, Саблин поднялся на ноги и достал из-под футболки находившийся за поясом револьвер. Он сделал несколько шагов к костру и вытянул обе руки, крепко сжимая оружие.
— Не двигайся — или получишь пулю, — произнёс следователь, удивившись, как глухо и низко прозвучал его голос.
Человек вздрогнул и замер. Спустя мгновение он выпрямился и встал, развернувшись к следователю. Теперь Саблин чувствовал себя увереннее. Перед ним уж точно была не зловещая сущность, которой пугали местные жители, а преступник, и с ним майор точно знал, что делать. В свете костра он разглядел, что на незнакомце длинный чёрный балахон с капюшоном, закрывающий руки и ноги.
— Покажи лицо! — крикнул Саблин.
Человек стоял не шевелясь.
— Живо! Сними капюшон! — повторил следователь.
— Не думал, что вы так быстро придёте в себя, — человек поднёс руки к голове и скинул с неё капюшон.
Перед Саблиным стоял мужчина средних лет, темноволосый, с узким вытянутым лицом, слабым подбородком и тёмными, глубоко посаженными глазами. Это был Сорока! Тот самый человек, фото которого опознал официант в ЦДЛ.
Следователь, держа преступника на прицеле, обошёл костёр и приблизился.
— Руки! — сказал он. — Руки за спину!
Сорока вытянул руки ладонями вперёд и улыбнулся:
— Оружию не место в этих местах. Духи вас покарают!
— Заткнись! — держать револьвер на вытянутых руках стало Саблину вдруг невероятно тяжело. Он чувствовал, как кисти дрожат, перед глазами мутнеет, а дыхание сбивается. Проклятый токсин!
Сорока сделал в сторону майора.
— Стой на месте! — отреагировал Саблин, но оружие казалось всё тяжелее и тяжелее. Он чуть опустил револьвер, надеясь, что преступник этого не заметит, но ошибся.
В тот же миг Сорока бросился на следователя, который упал навзничь, выронив оружие. Саблин знал, что сильнее и крепче по комплекции нападавшего, но тело не слушалось, сил не было, и он отмахивался от нападавшего, словно мальчишка, а Сорока придавил майора весом и сомкнул пальцы на его шее. Воздух начал уходить из лёгких Саблина. Он ощущал худобу противника под его балахоном, но также и жилистость, силу и цепкость в его пальцах. Сопротивляться Саблин больше не мог, лишь смотрел в обезумевшее и яростное лицо Сороки. Тот улыбался, всё сильнее и сильнее сжимая горло следователя, но внезапно раздался выстрел.
Сорока дёрнулся и отпустил Саблина, свалившись рядом на песок. Он застонал, хватаясь за правый бок.
Майор глубоко и хрипло вздохнул. Закашлялся и приподнялся на локтях.
Рядом, чуть шатаясь, стоял Смирнов, держа в руках револьвер.
Остатки угля, подброшенные Алдаром из пакета, вдохнули в костёр новую силу, и поднявшиеся языки пламени отправили искры в ночное небо.
Шаман пришёл в себя недавно, и теперь, благодаря активированному углю и инъекции атропина, которую Саблин вколол всем пострадавшим от токсина, Алдар чувствовал себя лучше. Он сильно удивился, когда, открыв глаза, увидел рядом лежащего незнакомого мужчину с раной в боку. Писатель объяснил, что этот человек — преступник, разыскиваемый в Москве и выдающий себя за духа мыса Рытый, пытался выкрасть перстень. Но больше всего шаман был поражён, увидев, как следователь, обыскав мужчину, находившегося в полуобморочном состоянии от боли, нашёл под его одеждой сумку, откуда извлёк восемь колец, все разные: какие-то с камнями, другие — без, одни более тяжёлые и крупнее размером.
— Перстни для ритуала, — сказал Смирнов, глядя на украшения, выложенные у костра.
— Да. Те самые кольца, что украли, — Саблин сидел рядом с Сорокой, который лежал с закрытыми глазами и стонал.
— Так, значит, это и есть ваш преступник? — спросил Алдар.
— Да. Это Борис Осипов.
— Но как такое возможно? Он же погиб? И потом, тебе не кажется, что выглядит он слишком молодо для человека, которому должно быть сильно за пятьдесят?
