До ущелья было не больше пятисот метров, и Смирнов с Саблиным не спеша пошли вперёд.
Филипп смотрел по сторонам, разглядывая редкие сосны, огромные расколотые камни, лежащие вокруг. Их становилось всё больше по мере того, как приближалось ущелье. Оно оказалось широким, с изрытым дном, нагромождением огромных валунов, скалами причудливой формы по обе стороны, опасно нависающими сверху, мелкими сухими кустарниками и различимым руслом пересохшей реки.
Саблин шёл впереди. По привычке, оказавшись в незнакомом, а то и непредсказуемом месте, он держал руку на поясе, чувствуя ладонью холод револьвера.
— Как думаешь, он выживет? — тихо поинтересовался Филипп.
— Надеюсь на это. Его ждёт суд.
— Я тоже надеюсь.
Саблин остановился, обернулся и посмотрел на писателя.
— Знаю, о чём ты думаешь, — он положил руку на плечо Филиппа. — Не переживай. Если он умрёт, никто не узнает, что стрелял ты.
— Да я…
— Послушай. Ты всё правильно сделал. Он преступник, собиравшийся меня убить. Ну правда, если бы ты не выстрелил, мерзавец задушил бы меня. Так что… я возьму всё на себя. Не волнуйся. Ты спас мне жизнь. Я этого не забуду, — Саблин по-приятельски сжал и потряс плечо писателя.
Филипп кивнул.
Дальше они шли молча.
Солнце поднялось над горизонтом, небо стало ясным, не в пример вчерашнему дождливому дню, но лучи не проникали в тенистое ущелье, где ощущалась прохлада.
Гнетущая тишина и отсутствие ветра начали странным образом давить тревожным ожиданием внезапного появления то ли чего-то зловещего, то ли опасного. Пару раз Филипп готов был поклясться, что затылком буквально ощущал чей-то пристальный взгляд. Но обернувшись, естественно, никого не видел.
Ущелье шло прямо около километра, затем резко свернуло влево, и мужчины вышли на плато из яркой зелёной травы и огромных камней, беспорядочно разбросанных вокруг. Некоторые из них большого размера и возвышались, словно пирамиды, но, подойдя ближе, Филипп вдруг понял, что это не цельные куски камня, а много маленьких, разной формы и величины, сложенные вместе конусом. Заметно стало, что груды породы лежали здесь давно, так как частично поросли травой, а часть из них и вовсе вросли в землю.
— Это ещё что такое? — удивился Саблин.
— Похоже на какие-то древние сооружения. Я бы даже сказал, захоронения, — Филипп взволнованно посмотрел на следователя.
За плато начинался холм, обогнув его, взорам мужчин предстала картина, от которой мурашки побежали по спине писателя.
Перед ними была стена, сложенная всё из тех же камней, частично обрушившаяся и заросшая хвойными деревьями. В центре уцелевшей её части виднелся дверной проём. Очевидно, что в этом месте когда-то находилось более монументальное сооружение.
Филипп поспешил к стене, и, пройдя мимо неё, мужчина оказался на площадке, выложенной треснутыми плитами, в центре которой находился колодец высотой чуть больше метра.
— Я думал, мы найдём могилу или что-то типа того, — сообщил Саблин, вставая в тень, так как, выйдя из ущелья, солнце начало припекать.
— М-да… я тоже.
Писатель подошёл к колодцу, сложенному из камней, но более круглых, чем пирамидки, гладких и явно обработанных человеком, а не природой. Сверху колодца лежала плита, на ней виднелись два круга, а в самом центре — маленькая ложбинка с ещё меньшим углублением внутри. Круги оказались широкими и выдолбленными непосредственно в камне, а по всему диаметру этих странных окружностей заметны были чёткие иероглифы.
— И что это? — послышался голос следователя, подошедшего к Филиппу.
— Не пойму.
— Какие-то круги и символы.
— Это я и сам вижу, но зачем они? — писатель нахмурился. Разгадав немало загадок в древних сооружениях, он был уверен, что и здесь есть какая-то головоломка.
— Похоже, здесь лежало то самое кольцо, — предположил следователь, указывая на углубление в центре плиты. — Наверное, твоя мама и Осипов нашли его именно тут.
Смирнов с удивлением взглянул на майора и рассмеялся.
— Ты чего? Думаешь, я неправ? Не, ну правда. Углубление похоже на форму кольца. То, что побольше, — для оправы, а поменьше внутри — для камня.
— Нет, нет, — с улыбкой замотал головой Филипп. — Ты прав! Чертовски прав! Просто я как раз думал, для чего эти отверстия, а ты так с ходу взял и догадался!
— А чего тут догадываться? Всё ж очевидно! — Саблин махнул рукой в сторону углублений.
Писатель достал перстень и вставил его в отверстие. Он зашёл идеально, камнем вниз.
— Вот, отлично, — кивнул следователь. — Его трудно тут не заметить. Видимо, так оно и торчало, когда журналисты нашли это место.
— Да, — прищурился Филипп, — но зачем?
— Что?
— Зачем оно было так расположено на колодце?
Недолго думая, писатель взялся за кольцо, теперь торчащее из каменной плиты, надавил на него и повернул в сторону по часовой стрелке.
Как только Филипп повернул кольцо, послышался щелчок — и круг, расположенный на внутреннем радиусе, ближе всего к углублению со вставленным перстнем, дёрнулся и сдвинулся.
Саблин и Смирнов переглянулись.
Писатель повернул кольцо ещё раз, и после очередного щелчка круг с иероглифами сдвинулся вновь.
