Реймер не помнил, сколько он так провыл, но, замолчав, почувствовал, что в душе его совершилась разительная перемена. Странное ощущение – как будто кружится голова, – но одновременно нечто важное в нем раскололось надвое. Он вошел на кладбище Дугласом Реймером, человеком, который очень долгое время, быть может всю жизнь, существовал по инерции, машинально. Теперь же он ощущал в себе нечто новое, будто в кожу и кости его, прежде принадлежавшие только ему и никому другому, вселился кто-то другой. Привычный ему Дуглас Реймер никуда не делся – мальчик, которому мисс Берил совала книги, тот Реймер, над которым издевались хулиганы вроде Роя Пурди, потешались мелкие правонарушители вроде Салли и смеялся со своей судейской скамьи Бартон Флэтт. Тот Реймер, который баллотировался на общественную должность под лозунгом: “Мы не будем счастливы, пока вы будете счастливы”. Дурак, чего уж там. Дурак и мямля, вечно твердящий, что непременно станет лучше – как коп, муж и просто человек.
Странно, что этот другой казался Реймеру таким привычным, будто он знал его всю жизнь, хотя они еще не знакомы. Назовем его… как? Дуги, решил Реймер, потому что новенький был явно его моложе, вроде младшего брата. Причем брата говнистого. Этому Дуги, похоже, на все плевать. И на Бекку, и на служебный долг, и на чужое мнение, а особенно на то, что подумает о нем Дуглас Реймер, который, по мнению Дуги, слишком покорно все переносит. Дуги долго держался и теперь был намерен показать, кто тут главный. Довести дело до конца.
Уж Дуги-то наверняка знает, как им быть дальше. После того как они посмотрят на визитку. После того как выяснят, кто этот сукин сын.
Через полтора часа игра завершилась, но расстроился из-за этого разве что Карл – перед Салли лежали все фишки. Дженнифер, заскучав, быстро уснула на диване, и теперь Карл с глубокой печалью стоял над ней.
– Ты когда-нибудь обещал, не подумав? – спросил он Салли.
– Ну, раз-другой, – признался тот. – Если помнишь, я был женат.
– Извини, милый, – промурлыкала Дженнифер, когда Карл взял ее за плечо. – Я уже не хочу. – И отодвинулась от него, явно уверенная, что она у себя дома в кровати.
– Пусть тут спит, – сказала Бёрди, жившая над таверной.
– Уверена? – спросил Карл с видом человека, чью смертную казнь только что отложили.
Бёрди пожала плечами:
– Касса-то заперта.
На парковке они помахали на прощанье Джоко, тот побибикал в ответ. Карл пихнул Салли локтем:
– Два слова с глазу на глаз.
Услышав это, Руб помрачнел. От него хотят отделаться, а Руб этого терпеть не мог. И, что еще хуже, Салли останется с Карлом, который явно считает его лучшим другом и порой, вот как сегодня, даже об этом говорит. Салли протянул Рубу ключи от пикапа, тот взял их с большой неохотой.
– Это правда – то, что я сказал раньше, – признался Карл, когда они с Салли остались наедине.
– У тебя правда нет денег?
– И даже меньше, чем ты думаешь.
– Ну а от меня-то ты чего хочешь? Чем я могу помочь?
– Да тут уж ничем не поможешь.
– Тогда что?
– С платой за квартиру получилось неловко.
– Не парься.
– Если хочешь, я съеду.
– Что я тебе сказал?
Карл пожал плечами:
– Ладно. – И добавил: – Ты веришь в реинкарнацию?
– Ты имеешь в виду, что мы умираем, а потом опять вся эта мутотень?
– Ну да, типа того.
– Боже, надеюсь, что нет.
– Не знаю, – произнес Карл. – Может, второй раз мы проживем умнее.
– Или глупее.
– Я-то уж точно, – сказал Карл. – Потому что тебе глупей некуда.
– Ты правда хотел бы прожить еще раз?
– А чего бы и нет? – ответил Карл, переступив с пятки на носок. – Такая ночь. Ты посмотри на небо.
Салли посмотрел: небо и правда красивое, воздух прохладен и свеж, россыпь звезд, луна в три четверти. Он вспомнил, как днем в закусочной ему показалось, будто время остановилось и жизнь его вдруг стала похожа на декорации к малобюджетному фильму. Тогда он подумал, что, наверное, это значит – всё, конец, теперь же засомневался.
– Надеюсь, ты не хочешь сказать, что больше всего после смерти будешь скучать по звездам.
– Вообще не понимаю, зачем я с тобой говорю, – заметил Карл.
– Та же фигня. У тебя все или будут еще вопросы?
Оказалось, что будут.
– Почему я так себя веду? – с искренним недоумением спросил Карл.
– Как?
– Пообещал этой девушке.
– Мне-то откуда знать? Я не понимаю половину того, что сам же нахуевертил. И как ты хочешь, чтобы я понимал тебя?
Карл задумался.
– Неужели ты правда больше никогда не думаешь о сексе? – спросил он. – Вот уж во что не верю.
По пути к дому Руба, чтобы Бутси не злилась на мужа, Салли отдал Рубу деньги, которые тот проиграл в карты.
– Почему ты не пасанул, когда я пнул тебя под столом? – спросил Салли.
– У меня было три да-да-да…
– Три дамы, да. Но у меня-то фулл-хаус.
– Я не подумал, – грустно признался Руб.
– В этом вся и прелесть.
– Ты иногда пинаешься, я пасую, а потом оказывается, что ты бле-бле-бле…
– Блефовал?
– …и я бы сорвал банк.
– Да? – спросил Салли, наблюдая, как Руб засовывает купюры в нагрудный карман. – Ладно, не расстраивайся. Все равно деньги обычно к тебе возвращаются.
