– Предположим, – откликнулся Карл, – что этот друг просто говнюк, раз в такой момент напоминает “Я же тебе говорил”.
– Предположим, что этот друг – само благородство, поскольку молчит о том, что ты полгода не платишь ему за постой.
Дженнифер с растущей тревогой слушала их разговор.
– Вы что, ссоритесь?
– Вовсе нет, – ответил Салли. – Но последнюю сотню баксов я у него все-таки отберу.
– Еще как отберет, если я ему это позволю, – согласился Карл.
– У кого карта старше, тот сдает первым. – Джоко положил колоду на середину стола.
– Это буду я. – Салли, подавшись вперед, перевернул туза пик.
Карл вздохнул.
– Ебать и грабить, – сказал он.
И Салли, чувствуя, что жизнь в кои-то веки к нему благосклонна, именно этим и занялся.
Реймер завел “джетту” и включил заднюю передачу – если Миллер за ним следит в зеркало заднего вида, то увидит, что загорелись задние фонари. Едва патрульный автомобиль вырулил на шоссе и устремился к городу, Реймер снова перевел рычаг переключения передач в режим парковки и заглушил мотор. Порылся в бардачке, нашел фонарик, который всегда там держал, но батарейки, разумеется, давно сели. Это был знак – если знаки вообще существуют – все бросить, прекратить, положить милосердный конец этому клятому, мерзкому дню. Завтра наступит достаточно быстро, а с ним явится масса возможностей новых безумств. Разве он уже не набил сотню фунтов дерьма в мешок этого дня, рассчитанный всего на полсотни фунтов? “Езжай домой”, – сказал себе Реймер.
Вот только что это значит? Дом его – хотя бы пока он не найдет другого – в “Моррисон-армз”, но туда нельзя. И даже если, презрев собственную желтую ленту, он заберется в постель, даже во сне его будет преследовать призрак сбежавшей кобры. Прочие варианты улыбались ему не больше. Можно вернуться на диван в кабинете, но там его ни свет ни заря застигнет Кэрис, а после сегодняшнего вечера Реймеру не хватит духу смотреть ей в глаза. У него, как и у всех обитателей “Армз”, есть купон на ночевку в мотеле, но уже очень поздно, к тому же праздничные выходные, наверняка в “Холидей инн” его встретит табличка “Мест нет”.
Реймер пешком направился к Дейлу; на юге снова загрохотало, сполохи дальних молний бликовали на низких тучах, в воздухе сильно запахло озоном. Волоски на руках Реймера встали дыбом, точь-в-точь как тогда на террасе (до того, как он ее уничтожил). Лишь вспышки молний освещали ему дорогу, он старался не отступать ни на шаг в сторону, но все равно заблудился. То и дело он спотыкался о лежащие на земле надгробные плиты и два раза упал, причем второй раз пребольно. Реймер так перемазался грязью, что радовался темноте. То-то видок у него, должно быть, – пепел из гриля, кладбищенская землица. Реймер вспомнил о книге, которую в восьмом классе задала им мисс Берил, там мальчик на болоте наткнулся на беглого каторжника[30]. Старуха особенно подчеркнула, что в маленьком главном герое Реймер узнает себя, но тот, прочитав первую главу, отложил книгу и больше в руки не взял. Когда Реймер завалил контрольную по книге, озадаченная мисс Берил спросила: “Наверное, книга показалась тебе слишком сложной?” “Да”, – солгал Реймер, потому что сказать правду было слишком стыдно. Он забросил книгу, потому что сцена на болоте его напугала, и хотя в конце той главы каторжника поймали и увели в кандалах, Реймер боялся, что он возвратится. Книга была длинная, чтобы ее прочесть, понадобятся недели, и Реймер знал, что все это время ему не видать покоя. В медовый месяц он по какой-то причине рассказал без задней мысли эту историю Бекке, и та искренне огорчилась. “Разве ты не понимаешь? – спросила Бекка. – Ты обманул сам себя”. Может, она и права, но что в этом такого ужасного? Люди все время себя обманывают в вещах куда более важных, чем программа чтения для восьмого класса. “Я угадал? – уточнил Реймер, потому что Бекка явно поняла, о какой книге речь. – Каторжник возвратился?”
“Разумеется, возвратился”, – подтвердила Бекка и хотела что-то добавить, но передумала, а жаль, потому что, описывая дилемму, стоявшую перед беднягой (выдавать каторжника или нет), Реймер поймал себя на том, что хочет узнать, чем всё кончилось. (Мисс Берил была права – он действительно увидел себя в этом одиноком мальчике без единого друга.) И Беккин отказ утолить его запоздалое любопытство предполагал, что даже сейчас, столько лет спустя, Реймер недостоин это узнать. Впрочем, куда сильнее его тревожило предположение, что Бекка тогда в первый раз заподозрила: их брак обречен, трусливый мальчишка вырос и стал трусливым мужчиной.
