Тот что-то еле слышно проговорил, Салли не разобрал.
– Что?
– Я сказал… что теперь никогда не узнаю.
Салли взглянул на Карла и с удивлением прочел на его лице не досаду, а скорее жалость.
– Иди присядь, – сказал Салли Реймеру, когда они с Карлом вытащили его из ямы. – Видок у тебя не очень.
Реймер уселся на кучу выкопанной земли, уронил голову на руки.
Салли и Карл занялись перевернутым гробом.
– Просто сбросим его обратно? – спросил Карл. – Или положим аккуратно?
– Если сбросим, он так вечно и будет лежать перевернутый.
– Думаешь, мертвых это заботит? – усомнился Карл.
– Меня бы заботило.
– Ну-ну. – Карл фыркнул. – Да ты даже не знаешь, с какого конца голова.
Они осторожно оттащили гроб к противоположному краю ямы, медленно опустили его, насколько сумели, а потом – выхода не было – отпустили верхний конец, и он упал в могилу. Послышался глухой стук, и все трое вздрогнули.
– Мы поступили ужасно, – сказал Реймер уже своим голосом. Он подобрал с земли серебристую ручку гроба и вертел ее в руках. – Мы осквернили могилу. И ради чего?
Салли понимал его чувства. До этой минуты он пребывал в приподнятом настроении, и если бы пульт нашелся, это даже в какой-то степени оправдало бы их эскападу. И после того, как они несколько раз рассказали бы об этом в “Лошади”, безумие затеи сошло бы за озарение. Но теперь…
А Карл ни о чем не жалел.
– Реймер, – произнес он, – его честь не возражает. Он умер. Ты понимаешь значение слова “умер”?
– Между прочим, мы тут еще не закончили. – Салли вернулся в кабину экскаватора, чтобы отогнать его под навес. – Я бы на вашем месте прочесал эту землю граблями, – Салли указал на кучу земли, на которой сидел Реймер, – вдруг пульт случайно оказался в ковше.
Реймер покачал головой:
– Он бы лежал под гробом.
– Так-то оно так, – ответил Салли. – Дай-ка это сюда. – Он указал на серебристую ручку от гроба, которую вертел в руках Реймер.
Просьба Реймера, видимо, озадачила, но он все-таки встал и отдал Салли ручку, а тот бросил ее в могилу, и ручка с грохотом упала на гроб.
– Эй, – сказал Салли, указывая на небо на востоке. – Новый день.
Реймер взглянул, куда указывал Салли, но, судя по отсутствующему лицу, пытался увидеть то, чего там нет.
Салли снова подъехал к дому мисс Берил, когда за деревьями парка “Сан-Суси” уже мелькнули первые лучи рассвета. Карл не спешил вылезать из машины – безнадежно испорченные мокасины и грязные, мокрые носки он снял, – Салли заглушил мотор, и мужчины просто сидели, совсем озадачив Руба: пес бесновался в кузове, испуская при этом короткие струйки мочи. И откуда в нем столько берется, подивился Салли. Карл свернул носки в комок, протер изнутри ветровое стекло, рассчитывая убрать сухие потеки собачьей мочи, но лишь оставил на стекле вихреобразные бурые разводы.
– Смотри, – сказал он Салли, любуясь делом своих рук, – идеальный говношторм.
– Спасибо, – ответил Салли.
– Не за что. – Карл выбросил носки в окно, а следом и мокасины. – Почему ты не взорвешь эту развалюху и не купишь себе нормальную машину?
– Знаешь, – продолжал Карл, – я только сегодня понял, что вы с Реймером фактически близнецы. Наверняка начальник полиции может позволить себе машину получше этой ушатанной “джетты”.
– Может, она ему нравится, – предположил Салли. – Ты, может, тоже в чем-то ставишь его в тупик. Ты об этом не думал?
– Я знаю одно. Он окончательно спятил.
Они расстались на кладбище, Реймер пообещал, что поедет домой и ляжет спать. Салли не поверил ни в то ни в другое. Карл прав. В Реймере ощущалось болезненное возбуждение. Такой взгляд Салли видал у людей, которые после долгого боя вели себя как обычно, даже что-то делали, но по сути это было не что иное, как бегство от действительности. Они будто бы потерялись и вряд ли хотели найтись.
– И никакой рации в машине нет, – добавил Карл. – Я посмотрел.
– Да? – спросил Салли.
– Да.
Сквозь кроны пробилось солнце, неожиданно ослепив Салли, и он прищурил глаза. Карл подался вперед, чтобы взглянуть на лучи из-за идеального говношторма, и заметил:
– Подумать только – какая бы хрень ни творилась, а шарик всё вертится как ни в чем не бывало. Удивительно.
