В хорошую погоду кладбищенский экскаватор стоял под наклонным металлическим навесом, пристроенным к сараю со всяким инвентарем. Сарай, как всегда, был заперт, но Салли знал, где Руб прячет ключ. Вставив ключ в замок, Салли кое-что вспомнил.
– Подождите здесь, – сказал он своим спутникам, быстро вошел в сарай и закрыл за собой дверь.
Салли почти сразу заметил ключ от замка зажигания, тот, как всегда, висел на крючке. А вспомнил он о том, что украденные у Реймера блокираторы лежат в этом же сарае под брезентом. Поначалу Салли прятал их в багажнике ржавого “форда краун виктория” в автомастерской Гарольда Проксмайра, но подобная контрабанда действовала Гарольду на нервы, и когда Руб стал работать на кладбище, Салли перевез блокираторы туда и тут же о них позабыл. Салли приподнял край брезента: ну разумеется, вот они, как новенькие. Он пообещал себе, что завтра, как только они с Рубом уберут спиленную ветку, перетащит блокираторы в сарай к Заку, там на них точно никто не наткнется.
Горизонт на востоке серел, а значит, времени у них оставалось немного. Салли бросил Карлу ключи от пикапа, залез в экскаватор, Руб запрыгнул к нему в кабину.
– Только не гоните, – попросил Салли подельников. – Я не знаю, куда ехать, а скорость у этой штуки мили две в час, не больше.
Они поползли по кладбищу, и Салли вдруг пожалел, что с ними нет Питера. Сын по умолчанию ко всему относился неодобрительно, по крайней мере, если дело касалось Салли, но порой давал слабину и подчинялся минутному безрассудству. Однажды, несколько лет назад, Салли подбил Питера помочь украсть у Робака снегоуборщик. Салли воровал его всякий раз, как шел снег, а Карл потом умыкал его обратно. И с каждой кражей оба усиливали меры предосторожности, дабы предотвратить последующие хищения. В конце концов Карл привез снегоуборщик во двор, где у него стояла строительная техника, и прикрепил цепью к столбу. Двор был обнесен сеткой-рабицей, по ночам его сторожил доберман по кличке Распутин. Салли вырубил пса пригоршней снотворного в гамбургере, но все равно требовалась помощь Питера – перебраться через забор и перекусить цепь болторезом, который Салли тоже свистнул у Карла. Все прошло без сучка без задоринки, доберман уснул (как они полагали), но едва Питер перекусил цепь, как раздалось глухое рычание: в каком-нибудь ярде от него стоял Распутин, широко расставив лапы и угрожающе скаля клыки. С минуту, показавшуюся вечностью, Распутин с Питером таращились друг на друга, потом пес задрожал, изо рта его пошла пена. Пилюли пересилили его злость, и в следующее мгновение доберман опрокинулся в снег.
Позже в “Лошади” Питер с несвойственной ему довольной ухмылкой снова и снова вспоминал пережитое.
– Это покруче секса, – говорил он Салли.
Видя сына таким счастливым, Салли решил, что, возможно, случившееся станет для Питера своего рода поворотным пунктом. Может, он наконец-то позволит себе наслаждаться жизнью с менее иронического расстояния. Но наутро Питер вновь стал прежним сдержанным Питером и явно стыдился того, что позволил втянуть себя в отцовские безрассудства. Очень жаль, подумал Салли. Ему отнюдь не хотелось, чтобы сын был его образом и подобием, – Салли просто досадовал, что Питер не признает очевидной истины: ему нравится веселиться.
Прибыв к могиле судьи, Салли протянул пса Карлу, тот держал его на вытянутых руках пенисом от себя.
– Запри его в машине, – велел Салли.
Руб отличался живым воображением и не всегда понимал разницу между одушевленным и неодушевленным. И если пес увидит, как работает экскаватор, как челюсть его пережевывает свежую землю, то может и наброситься.
– Точно, – согласился Карл, унося вырывающееся животное. – А то вдруг он там еще не все обоссал.
Салли наблюдал за Реймером: на кладбище он держался совершенно иначе. Он заварил эту кашу и сейчас, судя по выражению лица, осознал серьезность происходящего. Реймер смотрел на могилу, которую они намеревались осквернить, но взгляд его, если Салли не ошибался, был обращен внутрь себя.
– Эй, – окликнул его Салли и качнул ковшом экскаватора.
Реймер опомнился:
– Что?
Салли нажал на рычаги, поднимавшие и опускавшие ковш.
– Ты не передумал? То, что мы собираемся сделать, считается…
– Преступлением? – подсказал вернувшийся Карл. – Девиацией? Извращением? Идиотизмом?
Салли пропустил слова Карла мимо ушей.
– Если нас поймают, – сказал он Реймеру, – на кону твоя репутация.
– А моя? – спросил Карл.
– Очень смешно, – ответил Салли.
Реймер нервно огляделся:
– Кто нас поймает?
– Этого мы не узнаем, пока они не появятся.
Реймер задвигал челюстью, точно в прямом смысле разжевывал этот вопрос, и наконец решился.
– Ну и ладно. Черт с ним, – произнес он тем попугайским голосом, какой слышал Салли из-за двери туалета. Реймер, должно быть, и сам заметил, что голос будто чужой, потому что сразу откашлялся, словно в горло ему попало инородное – и противное – тело и нужно избавиться от него. – Отступать поздно.
Карл фыркнул.
– Что? – спросил Салли.
– Ничего, – ответил Карл. – Просто вспомнил, как Наполеон вторгся в Россию.
Салли с Реймером лишь моргнули.
