– Одевайся, – велел Салли.
– Ты все же решил меня выселить?
– Не сегодня.
– Потому что это было бы вполне в твоем духе.
– Ты глухой, что ли? Одевайся. В какое-нибудь старье.
– Кто там с тобой? Вроде похож на Реймера.
– Он самый, – подтвердил Реймер, рассеянно ковырявший ладонь.
– Ладно, – согласился Карл, – но только из любопытства. Чтобы вы двое и вместе – такое не укладывается в голове. Дайте мне пять минут.
– Две, – ответил Салли.
Они с Реймером направились к машине, Руб потрусил следом. Салли опустил задний бортик пикапа.
– Запрыгивай, – скомандовал Салли, и Руб, одаренный прыгун, мигом взлетел в кузов.
– Он тебя понимает? – восхитился Реймер.
– В целом да. – Салли поднял бортик, задвинул засов. – Правда, порою путается в абстрактных понятиях.
– Когда я был маленький, у нас жил пес, который вот так же грыз себя, – грустно сказал Реймер.
– И что с ним случилось?
– Его сбила машина.
– Эй, балбес, – позвал Салли, и Руб навострил уши. – Слышал?
Карл заметил сухие потеки на лобовом стекле и провел по нему указательным пальцем, подтвердив свое подозрение, что потеки действительно внутри.
– Я бы не стал, – предостерег его Салли.
– Что не стал?
– Облизывать этот палец.
Карл понюхал палец, с нескрываемым омерзением взглянул на Салли и опустил окно в правой передней двери.
– Кто из людей последним ездил с тобой в этой машине?
– Кажется, Руб, – ответил Салли. Воздух снаружи был свеж и чист, но после грозы еще сильно пахло озоном.
– Руб – собака.
– Другой Руб.
– В этом транспортном средстве, – продолжал Карл, – мы наблюдаем прискорбный закат базовых западных ценностей. Гордости. Порядка. Личной ответственности. Элементарной гигиены.
– И это говорит человек, который ссытся в штаны.
– Видишь, в этом и заключается разница между нами. Мне было стыдно за себя. Ты же, напротив, считаешь, что в твоей машине полный порядок.
Это было не совсем так. Время от времени Салли подумывал отмыть пикап, но потом решал, что не стоит. Во-первых, если машина будет чистой, дамочки с Верхней Главной только пуще начнут им помыкать. Престарелые вдовы и так вечно просили Салли что-нибудь починить, а зимой – расчистить от снега подъездную дорожку и тротуар перед домом. А когда их взрослые дети, преимущественно обитавшие в Шуйлере или Олбани, были заняты и не могли отвезти их к доктору, в парикмахерскую, супермаркет или на обед в новый “Эпплбиз”, старушки звонили Салли. Такси-то ведь денег стоит, а с Салли можно расплатиться банановым кексом. Старушки вечно твердили: “Мы так тебе благодарны, что бы мы без тебя делали”, но, покончив наскоро с формальными любезностями, принимались жаловаться на состояние его пикапа: выпирающие из пассажирского сиденья пружины впиваются в их морщинистые зады, пол завален стаканчиками из-под кофе, на торпеде лежит гвоздодер – что он вообще там делает? – а когда Салли прибавляет газу, гвоздодер, подрагивая, угрожающе ползет к пассажирке.
Обычно Салли не возражал побыть у них на посылках, поскольку долгие дни трудно чем-то заполнить. Но старухи трещали без умолку, а когда он отвозил их домой, непременно допытывались, свободен ли он в следующий вторник, будто такой человек, как Салли, может заранее знать подобные вещи. Все эти женщины, пусть и старые – а некоторые, чего греха таить, и вовсе древние, – требовали от Салли того же, чего и прочие женщины всю его жизнь: обязательств. И с каждой новой их просьбой его намерение оставаться свободным от обязательств лишь крепло. Да и зачем мыть салон, если Руб снова его обоссыт?
– Ладно, – откликнулся Салли. – У меня тоже к тебе вопрос. Каким надо быть человеком, чтобы, владея строительной компании, не иметь рабочей одежды?
Карл, несмотря на прямое указание Салли, надел, как обычно, рубашку поло, брюки и дорогие итальянские мокасины.
Карл проигнорировал его вопрос, прислушиваясь к тому, как Руб скребется в кузове.
– Зря ты его там возишь.
– Ему там нравится. Это же собака, – уклончиво ответил Салли. Карл, конечно, прав.
– Да, а если ты врежешь по тормозам? Каково тебе будет, когда он вылетит из кузова и разобьется в лепешку?
– Ты прав, – признал Салли. – На обратном пути можешь сам сесть в кузов.
Они подъехали к знаку “стоп”, и Карл наклонил боковое зеркало, чтобы взглянуть на следовавшего за ними Реймера.
– С кем он там разговаривает?
Салли взглянул в зеркало заднего вида: Реймер действительно с кем-то оживленно беседовал.
– Наверное, у него там рация, – предположил Салли.
Но потом вспомнил попугайский голос в уборной. Так что, может, никакая не рация.
– Тебе не кажется, что он какой-то странный? – спросил Карл. – По-моему, он не в себе. И эта затея с пультом от гаража. Это же бред.
– Он настроен очень решительно.
– Или просто рехнулся.
– У него был тяжелый день.
Карл фыркнул:
– Нет, это у меня был тяжелый день.
– Утром он упал в обморок в могилу, – пояснил Салли, – а вечером его ударило молнией.
Карл, подумав, пожал плечами:
– Ладно, сдаюсь.
