– Если уж вы не едете в участок, отвезите меня на Хиллдейл, – попросил Реймер. – Я там утром оставил машину. А по дороге допросите.
– Конечно, шеф, – согласился Миллер, явно обрадовавшись такому повороту.
Едва Реймер забрался в машину, как небеса разверзлись с поразительной яростью.
– Ого, – сказал Миллер, впечатленный тем, как гонимые ветром потоки дождя обрушиваются на крышу патрульного автомобиля и волнами заливают ветровое стекло. Снаружи раздалось шипение и тут же раскат грома, да такой оглушительный, что Миллер, подпрыгнув, ударился о потолок. – Еще бы чуть-чуть, и в нас, – добавил он.
Миллер с Реймером обернулись, тщась разобрать хоть что-то сквозь заднее стекло, но за пеленой дождя ничего не было видно. Впрочем, Реймер согласился с Миллером. Молния действительно ударила совсем рядом.
Миллер убрал руки с руля и не стал переключать передачу. Когда дождь немного утих и за его шумом можно было хоть что-то расслышать, Миллер проговорил, притворяясь, будто только что вспомнил об этом, тогда как на самом деле эта мысль не давала ему покоя:
– Кстати, а разве Кэрис, то есть мисс Бонд, не здесь живет?
– Вам виднее, – ответил Реймер, не хуже Миллера умевший притворяться, будто ему ничего не известно.
Миллер кивнул и вновь уставился на воду, стекающую по ветровому стеклу.
– Слушайте, – сжалился над ним Реймер, – мисс Бонд пригласила меня на ужин, окей?
Если Реймер не ошибся, Миллер отнюдь не считал, что это окей.
– Это же…
– Против правил? Возможно. Но ничего не было. Мы просто поужинали у нее на террасе.
Миллер засопел:
– Чем пахнет?
Реймер думал о том же. Тошнотворный запах в машине усилился по сравнению с тем, что было на улице. Не Великая Вонь Бата, но ненамного слабей.
– Шеф?
– Что?
– Вы горите?
– С чего бы…
– Повернитесь-ка в ту сторону.
Реймер повернул голову, Миллер вскрикнул, схватил с торпеды скрученный в трубочку журнал и принялся с силой охаживать Реймера по шее и по затылку. Реймер наконец сообразил, что воняет его собственными палеными волосами, и не сопротивлялся, хотя удары сыпались с поразительной яростью, тут поневоле задумаешься, нет ли у Миллера скрытых мотивов.
– Всё? – спросил Реймер, едва Миллер перестал его колотить.
– Вроде да, – ответил тот, приоткрыл дверь, чтобы в салоне зажегся свет, и концом журнала поворошил волосы Реймера сзади – там, где они были длиннее, гуще и вились на концах. – Правда, что-то могло попасть вам за воротник.
Реймер откинулся на спинку сиденья и немедля почувствовал жжение меж лопатками, точно об него затушили сигарету.
В машине по-прежнему сильно пахло паленым волосом.
– Разве вы не почувствовали, что горите? – спросил Миллер.
– Нет, не почувствовал. Иначе принял бы меры.
Миллер кивнул задумчиво.
– И что у вас было?
– В смысле?
– На ужин. У вас и мисс Бонд.
– Бараньи отбивные.
– Ого. А еще?
– Спаржа.
– М-м-м-м-м. Вы были вдвоем?
– Вдвоем.
– То есть вы…
– Нет.
– Просто добрые…
– Даже не это.
– Я так понял, вам было весело. Вы смеялись и все такое.
Реймеру было приятно, что Миллер подтвердил: все было славно, пока не испортилось, однако после его замечания напрашивалась пара вполне очевидных вопросов.
– Миллер…
– Да, шеф.
– Вам нравится мисс Бонд?
Миллер пристыженно отвернулся. Реймер даже в тусклом салонном свете заметил, что подчиненный его смущенно краснеет.
– Мне?
– Раз вы слышали, как мы смеялись, значит, вы были там, то есть когда вы спросили меня, где она живет, вы и так это знали. Да и появились вы через минуту-другую после того, как я спустился с террасы. Следовательно, когда вам позвонили, вы уже были в этом районе.
Миллер впился взглядом в залитое дождем ветровое стекло.
– Ненавижу себя за это, – сокрушенно признался он. – Ну да, я иногда проезжаю мимо ее дома. Просто чтоб убедиться, что у нее все в порядке, понимаете?
– Она знает?
Миллер покачал головой.
– Не говорите ей, ладно?
– А почему вы не пригласите ее на свидание?
– Наверное, боюсь.
– Да уж, она кого хочешь напугает, – согласился Реймер.
– И к тому же, по-моему, я ей не нравлюсь.
– Разве вам не хочется это выяснить?
– Только если я ей нравлюсь, – ответил Миллер. – И есть… еще кое-что.
– Что?
– Не то чтобы у меня были предрассудки. Но…
– Она негритянка?
Миллер закрыл дверь машины – наверное, чтобы свет потух и Реймер не увидел, как он пустил слезу, – но Реймер все же увидел.
– Я увидел вас вместе, вы смеялись, вам было так весело, а я подумал: ну и пожалуйста. Я и сам мог бы сидеть там, есть баранину, если бы не был таким…
Миллеру явно было так плохо, что Реймер невольно его пожалел.
– Миллер, – начал он.
– То есть вас это не смущает? Что она… не такая, как мы?
– Вы имеете в виду, что она женщина или что черная?
– Да, – ответил Миллер. – И то и другое. Вы разве не боитесь, что над вами будут смеяться?
– Надо мной и так смеются. Я привык.
Миллер серьезно кивнул.
– Тем более что между мною и мисс Бонд ничего такого нет, а следовательно, и смеяться не из-за чего. Ясно? Теперь все ясно?
– Кроме одного: зачем вы полезли с террасы, – сказал Миллер. – Это такая… игра?
– Да, – ответил Реймер. – Она.
Такое объяснение смутило Миллера, хотя он сам же его и предложил.
