– А почему вы выглядите как негр? Это тоже игра?
– Нет, это несчастный случай с участием гриля. – Реймер хотел рассказать все как есть, но передумал. – Ну вот, вы провели исчерпывающее расследование. Хорошая работа.
– Правда?
– Конечно. (Дождь наконец поредел.) Теперь мы можем поехать на кладбище?
Миллер включил передачу, развернулся в три приема и покатил, куда было велено. Где-то ревели пожарные сирены. Когда Миллер с Реймером проезжали мимо дома Кэрис, Реймер сказал:
– Тормозните-ка.
Миллер остановился.
– Ну-ка посветите туда.
Миллер исполнил приказ, и Реймер не поверил своим глазам. Мало того, что он разломал террасу, – она обуглилась, от нее валил дым.
– Значит, вот куда ударила молния, – предположил Миллер. Его босс не ответил, и Миллер удивленно взглянул на него. – Шеф?.. Выглядите неважно.
По правде сказать, Реймеру и впрямь было неважно. Ощущение, будто Бекка посетила его на террасе, не слабело. Он все еще чувствовал ее пальцы у себя в волосах, слышал ее шепот: “Мне нужно тебе кое-что сказать”. Если бы только он проснулся попозже… И не полез по столбу… Конченый он человек.
Когда они приехали на кладбище, дождь уже перестал, но на юге снова сверкали молнии, вдалеке громыхал гром, к ним направлялась очередная гроза. Летом такое бывало, грозы одна за другой, ночь напролет, беспрерывно.
Кладбищенская парковка превратилась в озеро грязи, в середине которого стояла Реймерова “джетта”. Миллер подъехал к ней, Реймер поблагодарил его за то, что подвез, и велел до конца смены подежурить в “Моррисон-армз” – вдруг, чем черт не шутит, объявится Уильям Смит, хотя Реймер готов был поклясться своей жизнью, что они его уже никогда не увидят.
– Шеф, – окликнул Миллер, когда Реймер вылезал из машины, – вы справитесь?
Его забота тронула Реймера.
– Высплюсь – и буду как новенький.
– Ну ладно, просто…
– Что – просто?
– Вид у вас…
Пока Миллер подбирал слово, Реймер перебрал варианты: унылый? усталый? потрепанный? Или Миллер хотел повторить, что, перемазанный пеплом, Реймер похож на негра?
– Грустный, – наконец произнес Миллер.
– Грустный в смысле жалкий или грустный в смысле печальный?
– Грустный в смысле несчастный.
– А.
– Вам правда грустно?
Реймер не знал, что ответить. Туповатая искренность Миллера трогала и раздражала: как будто наткнулся на свое старое фото – улыбка от уха до уха, счастлив как порося. Тебе еще невдомек, что это счастье не будет и не может быть долгим, что причина его – наследственная глупость, но ты вскоре это поймешь.
– Вам грустить ни к чему, – с несвойственной ему уверенностью добавил Миллер.
– Почему?
– Потому что вы шеф.
Так-то оно так, хотя Реймер предчувствовал, что вопрос, донимавший его в последнее время – увольняться ему или нет, – вскоре лишится смысла. Как только люди узнают, что некий торговец смертельно ядовитыми рептилиями, оружием и наркотиками (да, Джастин оказался прав – в ванной квартиры № 107 обнаружили травку, метамфетамин и рецептурные обезболивающие) несколько месяцев жил в “Моррисон-армз”, где также живет шеф полиции, ему конец.
– Миллер, послушайте, я ценю…
– Вы шеф, – повторил Миллер, на этот раз прямо-таки категорично. – И все обязаны делать, что вы скажете.
Миллер явно мечтал, что однажды и сам будет раздавать приказы, хотя и не понимал, каким образом этого достичь. Хотелось ли Реймеру того же? Говорить людям, что делать?
– Да никто не делает, что я скажу, – возразил Реймер.
Кэрис привычно игнорировала его приказы, если считала их неразумными. Как и ее брат. Даже старый мистер Хайнс не преминул ослушаться его совета. А если вооруженный белый, облеченный властью, не в состоянии заставить даже черных воспринимать его всерьез, это о чем-нибудь да говорит, не так ли?
– Я делаю, – ответил Миллер.
Это правда. Пока Миллер не научится думать, у него нет иного выхода, кроме как являть собой образец педантичного подчинения.
– И я это ценю, – заверил Реймер, которому очень хотелось поскорей завершить разговор. – Ладно, доброй ночи.
– Шеф, – произнес Миллер, которому не менее хотелось разговор продолжить. – Меня уволят?
Реймер молчал, гадая, что имел в виду Миллер: настанет ли день, когда Реймер решит его выгнать, или то, что такие планы уже существуют?
– А почему вы спрашиваете?
– Я так и знал, – ответил Миллер и уныло понурился. – Это брат мисс Бонд, да?
– Джером?
– Он будет у нас работать?
– Нет.
На лице Миллера читалось недоверие.
– Тогда почему он все время у нас околачивается?
– Я задаю себе тот же вопрос, – признался Реймер, вспомнив разговор Джерома и Гаса сегодня днем на фабрике.
