Когда Страйк повесил трубку, Робин некоторое время сидела без движения, наслаждаясь внезапно снизошедшей на нее легкостью. Потом она придвинула к себе ноутбук, чтобы закрыть его перед тем, как сесть в «лендровер» и отправиться на ночное дежурство. Между делом, словно напоследок бросая кубики на стол для игры в кости, она напечатала в строке поиска: «Пол Сетчуэлл художник».
…художник Пол Сетчуэлл проводит бо´льшую часть своей творческой жизни на греческом острове…
– Что?! – вырвалось у Робин, как будто ноутбук с ней заговорил.
Она кликнула по результату и зашла – впервые за всю историю поисков Сетчуэлла – на сайт музея и художественной галереи города Лемингтон-Спа. Эту страницу либо только что создали, либо изменили.
С 3 по 7 марта 2014 года
Временная выставка из цикла «Местные художники»
Музей и художественная галерея Лемингтон-Спа проводят выставку художников графства Уорикшир. Вход свободный.
Робин проскролила страницу вниз, игнорируя прочих живописцев, до тех пор, пока не увидела его фотографию.
Вне всякого сомнения, это был он. Пусть его жесткое лицо прорезали морщины, а зубы пожелтели, но пышные кудри, даром что седые и поредевшие, по-прежнему ниспадали до плеч, а в вырезе расстегнутой рубашки виднелись густые белые волосы.
Уроженец Лемингтон-Спа, художник Пол Сетчуэлл, чье детство прошло в Уорике, проводит бо´льшую часть своей творческой жизни на греческом острове Кос. Работающий преимущественно в технике масляной живописи Пол Сетчуэлл под влиянием эллинской культуры исследует мифы и за счет использования чувственных линий и оттенков цвета побуждает зрителя смотреть в лицо первобытным страхам и предрассудкам…
Принесенные штормом воды, ливни и шквалистые ветры на всем пути были вполне реальными, и все же путешествие Страйка и Люси к Сент-Мозу происходило словно во сне. Оба знали, что смерть близко; оба твердо решили быть рядом с Джоан до конца, если, конечно, застанут ее в живых.
Когда они неслись по шоссе, деревья раскачивались и скрипели. Автомобиль объезжал широкие озера там, где совсем недавно были поля, и на мили отклонялся от маршрута. Дважды их останавливали на блокпостах, где сердитые полицейские разворачивали транспорт назад. Страйк и Люси не отступались: в одном месте, чтобы продвинуться на пятнадцать миль, поневоле проехали пятьдесят, прислушиваясь к каждому выпуску прогноза погоды и все более убеждаясь, что в какой-то момент им придется бросить джип. Дождь хлестал по машине, сильный ветер приподнимал дворники над стеклом, а брат с сестрой, связанные единой целью и на время отбросившие все остальные заботы, вели машину по очереди.
Страйк с благодарностью и удивлением увидел, что кризис приоткрыл другую Люси, точно так же, как болезнь показала другую Джоан. Его сестра полностью сосредоточилась на первоочередных задачах. Даже ее стиль вождения изменился, когда на заднем сиденье не было трех шумных сыновей, обычно затевавших грызню и толкотню, если поездка длилась больше двадцати минут. Страйк забыл, какой деятельной и практичной может быть Люси, какой терпеливой. Но ее выдержка дала трещину, когда за тридцать миль до Сент-Моза дорогу преградили разлив и упавшие деревья. Пока Люси сидела, уткнувшись в руль и всхлипывая, Страйк вышел из джипа, чтобы постоять на воздухе под деревом, перекурить и позвонить Дейву Полворту, готовому по первому зову примчаться им на помощь.
– Да, мы так и думали, что вы там и застрянете, – сказал Полворт, когда Страйк обозначил ему их местоположение.
– Кто это «мы»?
– Ну, Диди, я ж не охерел еще – браться за такое дело в одиночку. Будем у вас где-то через час. Из машины не вылезайте.
