Как и обещал Сетчуэлл, за полчаса они доехали до Уорика и оказались в городе, который представлял собой полную противоположность Лемингтону с его размахом и полукружьями белых фасадов: дома из бруса и бревен, мощенные булыжником круто спускающиеся улицы и узкие проулки.
– Пойдемте в «Робак», – предложил Сетчуэлл, когда они припарковались на рыночной площади. – Существует с незапамятных времен. Старейший в городе паб.
– Как скажете, – улыбнулась Робин, проверяя, что записная книжка при ней, в сумочке.
Они вместе прошли через самый центр Уорика, при этом Сетчуэлл указывал ей на достопримечательности, которые он считал достойными осмотра. Он был из той породы людей, кого отличает потребность в прикосновении: без всякой надобности постукивал по руке Робин, чтобы привлечь ее внимание, хватал за локоть при переходе через дорогу и вообще напускал на себя вид собственника, пока они, кружа, продвигались к Смит-стрит.
– Не возражаете? – спросил Сетчуэлл, когда они поравнялись с магазинчиком «Лавка художника», и, не дожидаясь ответа, провел ее в торговый зал, где начал выбирать кисти и масляные краски, а сам при этом с непринужденным чувством собственной значимости рассуждал о современных тенденциях в искусстве и глупости критиков.
«Эх, Марго», – мысленно упрекнула ее Робин, но тут же представила, как Марго Бамборо, чей образ сложился у нее в голове, стала бы в свою очередь судить о ней по Мэтью с его бесконечными рассказами о своих спортивных достижениях и с напыщенной похвальбой о прибавках к жалованью и премиях, и виновато смутилась.
Наконец добравшись до «Робак-Инн», паба с низкими потолочными балками и с оленьей головой на вывеске, они заняли торцевой столик для двоих. Робин не могла не заметить совпадения: на стене позади Сетчуэлла были разбросаны головы рогатых животных, включая оленя, бронзового цвета антилопу и барана. Даже на меню были силуэты оленьих голов с ветвистыми рогами. Робин попросила официантку принести ей диетическую колу и постаралась отогнать мысли о рогатых знаках зодиака.
– Вас устроит, – спросила она, когда официантка отошла к бару, – если я прямо сейчас задам вам несколько вопросов о Марго?
– Да, конечно, – с улыбкой, которая опять приоткрыла его зубы с темными пятнами, сказал Сетчуэлл, но тут же принялся изучать меню.
– Вы разрешите мне делать записи? – спросила Робин, доставая записную книжку.
– Сколько угодно.
Пока она открывала книжку и выщелкивала кончик ручки, Сетчуэлл с улыбкой косился на нее поверх меню неприкрытым глазом и следил за каждым ее движением.
– Заранее прошу прощения, если какой-либо из этих вопросов…
– Вы уверены, что не хотите заказать чего-нибудь посущественнее? – спросил Сетчуэлл, который заказал себе пиво. – Терпеть не могу пить в одиночку.
– Я же за рулем, – сказала Робин.
– Могли бы здесь заночевать. Не со мной, не волнуйтесь, – быстро добавил он с ухмылкой, которая у столь пожилого человека смахивала на плотоядную гримасу сатира, – а в гостинице. Внесете затраты в свой отчет – и дело с концом. Подозреваю, что семья Марго посулила вам жирный куш, я прав?
Робин только улыбнулась и сказала:
– Я должна вернуться в Лондон. У нас довольно много работы. Мне на самом деле было бы полезно узнать об обстоятельствах жизни Марго, – продолжила она. – Как вы познакомились?
Он рассказал ей историю, которую она уже знала: как один из завсегдатаев пригласил его в клуб «Плейбой», где работала длинноногая девятнадцатилетняя девушка с ее заячьими ушками и хвостиком.
– И у вас завязалась дружба?
– Ну, – сказал Сетчуэлл, – думаю, это называлось несколько иначе. – Глядя на Робин своим холодным глазом, он продолжил: – У нас возникло сильнейшее сексуальное влечение. Видите ли, до нашего знакомства она была девственницей.
У Робин не сходила с лица светская улыбка. Если он рассчитывал вогнать ее в краску, то зря.
– Ей было девятнадцать лет, мне – двадцать пять. Красивая девочка, – вздохнул он. – Жаль, я уничтожил сделанные в ту пору фотографии, но, когда она исчезла, мне подумалось, что хранить их будет неправильно.
Робин опять услышала голос Уны. «Она ему позировала для фотографий. Ну сами понимаете, для каких фотографий». Видимо, именно об этих откровенных или непристойных снимках и говорил сейчас Сетчуэлл, ведь его покой вряд ли потревожили бы невинные изображения.
Официантка подала пиво Сетчуэллу и диетическую колу – Робин. Они заказали поесть; бегло просмотрев меню, Робин выбрала салат с курицей и беконом; Сетчуэлл остановился на бифштексе с картофелем фри. Когда официантка отошла, Робин спросила, наперед зная ответ:
– Сколько времени вы были вместе?
