– Я вас умоляю, – сказал Сетчуэлл полунасмешливо-полузлобно. – Одно с другим не связано. Где я, а где эта типография? Это даже совпадением не назовешь. Я вообще никогда о них не слышал.
Робин сделала пометку и перешла к следующему вопросу:
– Какое впечатление произвел на вас Билл Тэлбот?
– Кто-кто?
– Следователь. Самый первый, – сказала Робин.
– Ах да, – кивнул Сетчуэлл. – Очень странный тип. Когда мне потом сказали, что у него был нервный срыв или что-то в этом роде, я не удивился. Все время допытывался, что я делал в какие-то произвольные дни. Позже я просчитал, что он заподозрил во мне Эссекского Мясника. Еще докапывался до времени моего появления на свет, а какое это, черт побери, имеет значение?
– Он пытался составить ваш гороскоп. – И Робин объяснила, что Тэлбот был одержим астрологией.
–
– Шесть месяцев, – ответила Робин.
– Господи Исусе! – Сетчуэлл так нахмурился, что чистый пластырь, удерживающий повязку на глазу, пошел складками.
– Я думаю, окружающие лишь тогда поняли, насколько он болен, когда это уже стало совсем бросаться в глаза, – сказала Робин, доставая из сумки несколько отмеченных ярлычком страниц: ксерокопии показаний Сетчуэлла как Тэлботу, так и Лоусону.
– Что это такое? – резко спросил он.
– Ваши показания полиции, – объяснила Робин.
– А что это за… звезды, что ли… тут повсюду?
– Пентаграммы, – поправила Робин. – Это показания, которые взял у вас Тэлбот. Таков порядок действий, – добавила она, потому что теперь Сетчуэлл, похоже, насторожился. – Мы связываемся со всеми, кого опрашивала полиция. Я знаю, ваши показания тогда перепроверялись, но не помешает пройтись по ним еще разок – вдруг вы что-нибудь еще вспомните?
Приняв его молчание за согласие, она продолжила:
– Днем одиннадцатого октября вы были в студии один, но в пять часов поступил звонок от некоего мистера… Хендрикса?
– Хендрикса, да, – подтвердил Сетчуэлл. – Он в то время был моим агентом.
– Около половины седьмого вы отправились поесть в ближайшее к дому кафе, где перекинулись парой слов с кассиршей, она это подтвердила. Затем вы вернулись домой переодеться и опять ушли, чтобы около восьми часов встретиться с приятелями в баре под названием «Джо Блоггз». Все трое приятелей, с которыми вы выпивали, подтвердили ваш рассказ… ничего не хотите к этому добавить?
– Нет, – сказал Сетчуэлл, и Робин почудился некоторый оттенок облегчения. – Все это похоже на правду.
– Среди этих приятелей был знакомец Роя Фиппса? – между делом задала вопрос Робин.
– Нет, – без улыбки сказал Сетчуэлл, а потом, переключившись на другую тему, предположил: – Дочери Марго, наверное, сейчас близко к сорока, так?
– В прошлом году исполнилось сорок, – сказала Робин.
– Да ладно! – покачал головой Сетчуэлл. – Время просто… – его рука, морщинистая, цвета красного дерева, унизанная тяжелыми серебряными кольцами с бирюзой, сделала стремительное движение, показывая летящий самолет, – и в один прекрасный день ты уже стар, а как подкралась к тебе старость, даже не заметил.
– Когда вы переехали за границу?
– Поначалу я вообще не собирался переезжать. В конце семьдесят пятого решил попутешествовать, – сказал Сетчуэлл.
Он почти доел свой бифштекс.
– Что вас подтолкнуло к этому?
– Я давно об этом подумывал, – объяснил Сетчуэлл. – Но после того, как Крид убил Марго… вот ужас-то… это был такой шок… не знаю: наверное, захотелось перемены мест.
– Вы так считаете? Что ее убил Крид?
Прежде чем ответить, он положил в рот последний кусок бифштекса, прожевал и проглотил.
– Ну да. Естественно, сначала я надеялся, что она просто ушла от мужа и где-то затаилась. Но этому не было конца и края… да, все думали, что это Эссекский Мясник – все, включая следака. Я имею в виду не того, что с приветом, а другого, который его сменил.
– Лоусон, – подсказала Робин.
Сетчуэлл пожал плечами, тем самым показывая, что фамилия следователя не имеет никакого значения, и спросил:
– Вы будете опрашивать Крида?
– Надеюсь.
– Почему вы думаете, что он сейчас скажет правду?
– Он сам не свой до шумихи вокруг собственной персоны, – сказала Робин. – Вероятно, его привлечет идея всколыхнуть прессу. Значит, исчезновение Марго стало для вас шоком?
– Можно и так сказать. – Сетчуэлл теперь обследовал зубы языком. – Просто я пересекся с ней еще раз… Не буду притворяться, что был по-прежнему в нее влюблен или… А вам когда-нибудь случалось проходить по делу? – В его голосе послышалась агрессивная нотка.
– Да, – сказала Робин. – Несколько раз. И каждый раз меня охватывал страх и ступор.
– То-то и оно, – смягчился Сетчуэлл.
– Что вас побудило выбрать Грецию?
– Я на самом деле не выбирал. Получил от бабки наследство и подумал, что сделаю перерыв в работе, покатаюсь по Европе, займусь живописью… проехал через Францию, Италию, а в семьдесят шестом меня занесло на Кос. Работал в баре. В свободное время писал. Продал туристам довольно много картин. Познакомился со своей первой женой… там и осел, – закончил, пожав плечами, Сетчуэлл.
