Когда под взглядами всех посетителей они выходили из притихшего бара, Робин наступила на стекло своих очков.
– Робин…
– Только не говори, что не надо было мне вмешиваться и тебя уводить, – сказала она сквозь сжатые зубы, когда они быстро шагали по двору. Ее глаза застилали слезы боли. Курящие на улице постояльцы «Стаффорда» оборачивались и глазели, как она зажимает окровавленный нос. – Если бы ты его приложил, за нами бы уже ехала полиция.
К облегчению Робин, при входе в Грин-парк их не ожидали папарацци – она боялась, что после устроенной Страйком сцены на них опять начнется охота.
– Возьмем такси, – предложил Страйк, на которого сейчас снизошло полное смирение, хотя и смешанное со злостью на Оукдена, отца, репортеров и на самого себя. – Слушай, ты права…
– Спасибо, я знаю! – с некоторым раздражением перебила Робин.
Мало того что у нее страшно болело лицо, так теперь она еще мучилась двумя вопросами: почему Страйк не предупредил ее о юбилее Рокби и, что еще важнее, почему он не просчитал последствия для агентства, когда позволил такому низкому проходимцу, как Оукден, заманить себя в этот бар?
– ТАКСИ! – оглушительно рявкнул Страйк.
Робин даже вздрогнула. Где-то поблизости слышался топот бегущих ног.
Подъехало черное такси, и Страйк затолкал Робин на заднее сиденье.
– Денмарк-стрит! – проорал он таксисту, и вслед отъезжающему авто раздались крики фотографов.
– Все в порядке, – Страйк извернулся, чтобы посмотреть в заднее окно, – они пешком. Робин… я так, блин, виноват…
Она достала из сумки зеркало и попробовала хоть как-то привести в порядок свое горящее лицо, вытерев кровь с верхней губы и подбородка. Похоже, у нее намечались фингалы под обоими глазами: и правый, и левый быстро распухали.
– Хочешь, отвезу тебя домой? – предложил Страйк.
Злясь на него и едва сдерживаясь, чтобы не завыть от боли, Робин представила себе удивление Макса, когда он увидит ее в таком состоянии; представила, как ей придется изображать, будто производственные травмы – это сущие пустяки. К тому же она вспомнила, что несколько дней не покупала продуктов.
– Нет, я хочу, чтобы ты меня накормил и дал чего-нибудь выпить, да покрепче.
– Договорились, – сказал Страйк, радуясь возможности искупить вину. – Возьмем чего-нибудь навынос?
– Нет, – ядовито ответила Робин, указывая на свои быстро заплывающие глаза. – Я бы, с твоего позволения, предпочла пойти в «Ритц».
Страйк хохотнул, но тут же осекся, ужаснувшись состоянию ее лица.
– Может, надо обратиться в травму?
– Не говори глупостей.
– Робин, я…
– Ты виноват. Я знаю. Это уже было сказано.
У Страйка зазвонил телефон. Взглянув на экран и решив, что Барклай подождет, он отключил звук. Через три четверти часа они вышли из такси в конце Денмарк-стрит с купленным навынос карри и парой звякающих бутылок. Пройдя наверх, Робин направилась в туалет на лестничной площадке, где комом из смоченной туалетной бумаги смыла засохшую кровь с ноздрей и подбородка. Из растрескавшегося зеркала на нее смотрели набухающие красно-лиловые бугры со щелками глаз. На лбу разрасталась синяя гематома.
В офисе Страйк, который при других обстоятельствах съел бы карри прямо из алюминиевой фольги, выложил на стол разномастные тарелки, ножи и вилки, а затем, поскольку Робин хотела выпить чего-нибудь покрепче, поднялся к себе в мансарду за бутылкой любимого виски. В холодильнике было небольшое морозильное отделение, где он хранил пакеты со льдом для охлаждения своей культи, а также формы с кубиками льда. Кубикам было уже больше года: Страйк мог время от времени хлебнуть крепкого спиртного, но все же обычно предпочитал пиво. Уже почти выйдя из квартиры, он вернулся, чтобы прихватить еще и один из пакетов.
– Спасибо, – пробормотала Робин появившемуся Страйку, забирая протянутый ей пакет со льдом.
Она сидела на месте Пат – за столом, где сама когда-то отвечала на телефонные звонки; на этот же стол Страйк сейчас поставил карри.
– И советую пересмотреть рабочий график на следующую неделю, – добавила Робин, осторожно прикладывая пакет со льдом к левому глазу, – потому что еще не изобрели консилера, способного замаскировать все это безобразие. С двумя фингалами нечего и думать заниматься наружкой.
– Робин… – еще раз повторил Страйк. – Черт, я так виноват. Повел себя как полный придурок, я просто… Что тебе налить: водку, виски?…
