– Когда пропала Марго, ему было двадцать два, – тихо сказала Робин. – Достаточно взрослый, крупного телосложения – ему ничего не стоило похитить женщину. Избавиться от тела помогли бы связи. Бетти Фуллер уверена, что автор записок и убийца – одно лицо, но ей до сих пор страшно произнести вслух его имя. То есть это либо сынок, либо его папаша.
– Да я не спорю, – сказал Страйк, – но пора бы уже взглянуть правде в глаза. Вести борьбу с организованной преступностью нам не по силам. Ты сильно рисковала, посетив «Сент-Питерс»…
– Будь добр, объясни мне, почему мои действия ты непременно объявляешь рискованными, а свои собственные – нет? – давила на него Робин.
Этот вопрос загнал Страйка в тупик.
– Только потому, что у меня меньше опыта? – не унималась Робин. – Или ты боишься, что я все испорчу, что начну паниковать? Или в случае чего не смогу быстро сориентироваться?
– Ни то, ни другое, ни третье, – ответил Страйк, хотя ему тяжело далось это признание.
– Тогда…
– Если Лука Риччи набросится на меня с бейсбольной битой, то у меня больше шансов выжить, чем у тебя, – вот почему, ясно?
– Бейсбольные биты у Луки не в почете, – резонно заметила Робин. – Другое дело – ножи, электроды, кислота; и мне кажется, что такие пытки ты вряд ли выдержишь лучше меня. Сам-то ты пойдешь на любой риск, и даже охотно, а мне велишь не высовываться. Я не знаю, в чем причина: то ли недостаток доверия, то ли рыцарство, то ли все, вместе взятое…
– Послушай…
– Нет, это ты послушай, – перебила его Робин. – Если бы ты засветился в богадельне, хлебнуло бы все агентство. Я же не дура: предварительно навела справки о Риччи. Когда он идет по следу своих жертв, никто не выпадает из его поля зрения: ни члены семьи, ни друзья, ни даже домашние животные. Нравится тебе это или нет, но в некоторые места мне попасть проще. Внешность у меня менее приметная, маскировка – вообще мой конек, да и доверия к женщине больше, особенно в местах скопления детей и стариков. Мы бы ничего не узнали, если бы я не наведалась в «Сент-Питерс»…
– Лучше б мы и дальше ничего не знали, – огрызнулся Страйк. – Штырь как-то обмолвился: «Завязывай с вопросами, если ответом будет Мутный Риччи». И Лука из той же оперы.
– На самом деле ты так не думаешь, – сказала Робин. – Не знать – это не про тебя.
Она была права, но Страйк не хотел этого признавать. В действительности же одна из причин, подогревавших в течение последних двух недель его гнев, заключалась в том – и он это сознавал, – что точка зрения, которую он так рьяно отстаивал, не имела под собой никакой логической подоплеки. Если расследование предполагало сбор информации о семействе Риччи, этот вопрос требовалось отработать в обязательном порядке, и, как доказала Робин, лучше нее никто бы не справился с этой задачей. Страйк хоть и возмущался, что она действовала за его спиной, при этом отдавал себе отчет: предупреди она заранее, он бы ничтоже сумняшеся наложил запрет на такие планы, прикрываясь стремлением уберечь ее от опасности, но если и дальше рассуждать в подобном ключе, вывод напрашивался один: на этой работе ей вообще делать нечего. Требуя от нее откровенности и прямоты, он одновременно понимал, что именно его непоследовательная позиция в вопросе о физических рисках для Робин вынуждает ее скрывать свои намерения. Когда предплечье Робин, прорезанное длинным шрамом исключительно по ее собственной халатности, попадалось Страйку на глаза, оно всякий раз служила ему немым укором. Слишком много знал детектив о прошлом своей напарницы, слишком личными стали их отношения, слишком не хотелось ему снова видеть ее на больничной койке. Его терзало то липучее чувство ответственности, из-за которого он сознательно держался подальше от всякого рода привязанностей, но которое не давало ничего взамен. Вины Робин во всем этом не было, однако Страйку потребовалось две недели, чтобы уяснить такую простую истину.
– Ладно, – буркнул он наконец. – Я бы не захотел остаться в неведении. – Он сделал над собой невероятное усилие. – А ты справилась просто отлично.
– Благодарю. – Робин немного опешила, однако ей польстили его слова.
– Но мы можем договориться на будущее… пожалуйста? Что в следующий раз мы все обсудим?
– Да если бы я только заикнулась…
– Скорее всего, я бы сказал «нет» и был бы не прав, но я это учту, хорошо? А ты уж, будь добра, напоминай мне почаще, что мы все-таки партнеры…
– Ладно, – сказала Робин. – Хорошо. В следующий раз мы все обсудим. Извини, что тогда не посоветовалась.
В этот момент раздался стук в дверь, после чего в узкой щели проема появилось лицо Пат, которая доложила:
– Мисс Фиппс и мисс Салливан на линии.
– Соедините нас, пожалуйста, – попросил Страйк.
Робин сидела будто в ожидании врача, который должен объявить пациенту неутешительный прогноз, поэтому разговор с клиентками полностью делегировала Страйку. Тот принялся систематически излагать те тайны, которые им с Робин удалось выведать за последние одиннадцать с половиной месяцев, и предварительные выводы.
