– Пока остановимся на футболисте. Свяжитесь, пожалуйста, с его агентом и скажите, что завтра я готов обсудить детали в любое время.
– Завтра же суббота, – почти укоризненно напомнила Пат.
– Суббота, – повторил Страйк. – Я работаю по выходным и, кстати, сомневаюсь, что наш спортсмен захочет светиться здесь при всех сотрудниках. Предложите, что я подъеду, куда они скажут.
Вернувшись в кабинет, он распахнул окно: в комнату влетел послеполуденный воздух, насыщенный выхлопными газами, смешанными с особым лондонским запахом нагретого на солнце кирпича и въевшейся копоти, а сегодня – еще и с едва уловимым ароматом листвы, деревьев и травы. Ему хотелось затянуться сигаретой, но, памятуя о Пат, которой он запретил курить в помещении, Страйк решил воздержаться. Клиенты нынче пошли все сплошь некурящие; ничто не предвещало, что им понравится въевшийся табачный дух. Облокотившись на подоконник, детектив наблюдал за прохожими на Денмарк-стрит (одни совершали покупки, а другие выпивали по случаю окончания рабочей недели) и вполуха следил за разговором Пат с агентом футболиста премьер-лиги, но мысли его по-прежнему были заняты Марго Бамборо.
С самого начала он отдавал себе отчет, что вероятность удачного исхода расследования ничтожно мала, но с толком ли были потрачены без малого двенадцать месяцев? Он вспомнил каждую поездку к Джоан в Корнуолл, поток других клиентов и невольно задался вопросом: не случись этих параллельных событий, докопались бы они до истины? Какой бы соблазнительной ни казалась идея списать неудачу на недостаток времени, Страйк был уверен, что и в других обстоятельствах их ожидал бы тот же результат. Возможно, имя Луки Риччи станет ответом на все вопросы, однако вряд ли он когда-нибудь устроит детективов. Хотя во многих отношениях версия вполне правдоподобная: четко спланированное убийство, совершенное по некоему непостижимому преступному мотиву, если предположить, что Марго приблизилась к их секретам или вмешалась в гангстерские разборки. Оставь в покое мою девочку… уж она-то могла склонять стриптизерш, проституток, порноактрис или наркоманок начать новую жизнь, а заодно и дать показания против своих истязателей…
– Завтра в одиннадцать, – проскрежетала Пат из-за спины Страйка. – У него дома. Адрес оставила на столе.
– Большое спасибо.
Он обернулся; Пат уже набросила на плечи свой плащ. На часах было пять часов вечера. Она немного оторопела, услышав от него благодарность, но с тех пор, как Робин устроила ему разнос за грубое обращение с Пат, Страйк старался вести себя повежливее. Зажав в желтых зубах электронную сигарету, она не сразу поняла, как реагировать, а затем освободила рот и заговорила:
– Робин рассказала мне, что натворил этот Моррис. Про его подарочек.
– Ага, – сказал Страйк. – Вот скотина.
– Ага, – эхом повторила Пат. Она разглядывала своего начальника, будто увидела его в совершенно неожиданном свете. – Ужас просто. А я все смотрела на него и думала, – добавила она, – до чего же на молодого Мела Гибсона похож.
– Да ладно? – удивился Страйк.
– Чего только не напридумываешь.
– Пожалуй, – согласился Страйк.
– А вы – буквально одно лицо с моим первым мужем, – объявила Пат.
– Серьезно? – Страйк не верил своим ушам.
– Ага. Что ж… Пойду я. Хороших выходных.
– И вам, – откликнулся Страйк.
Он дождался, чтобы ее шаги по лязгающим ступеням заглохли, достал сигарету и, закурив, вернулся в кабинет, к распахнутому окну. Там он вынул из ящика стола старую пепельницу, а из верхнего ящика конторского шкафа достал Тэлботову общую тетрадь в кожаном переплете и, усевшись в свое кресло, еще раз ее пролистал, а потом задержался на последней странице.
Страйк никогда особо не вникал в содержание последних записей Тэлбота по двум причинам: во-первых, ближе к концу тетради запасы терпения детектива иссякали, а во-вторых, уловить в этих сумбурных заметках инспектора хоть какую-то логику было даже сложнее, чем в предшествующих отрывках. Однако сегодня к изучению последней страницы записей Страйк обратился по причинам меланхолического свойства: его расследование этого дела также подошло к концу. Поэтому он принялся рассматривать рисунок Тэлбота, изображающий демона, которого инспектор, по его собственным словам, вызывал перед приездом «скорой помощи»: дух Марго Бамборо, вернувшийся из каких-то астральных пределов, дабы преследовать полицейского в образе Бабалон, Матери Мерзостям.
