Дурная кровь полностью

– Мамочке пришлось уйти, – сообщаешь ты ей, выступая вперед, чтобы коснуться ее волос, и на краях твоих губ играет улыбка. – И знаешь что, Лаурель, мамочка не вернется.

Зарядив телефон, я увидела полдюжины пропущенных звонков – все от бабушки. Бабушка вырастила семерых детей. У нее было две дюжины внуков.

Теперь на одного меньше. Я пять лет жила с семьей отца. Кейт была почти моей ровесницей, всего на три года старше. И теперь она была мертва – ее подвесили на шесте, как пугало, и сожгли заживо. Из-за меня.

«Ты это сделала», – подумала я и заставила себя повторить эти слова во второй раз, обращаясь не к себе и не к неизвестному субъекту.

Все мои инстинкты утверждали, что мою кузину обрек на смерть человек, которого я любила больше всего на свете, – всегда и навечно, несмотря ни на что.

Ты хотела, чтобы мы убрались из Гейтера, так ведь, мама? Ты хотела, чтобы я была в безопасности. Не моргнув глазом, ты обменяла жизнь Кейт на мою. Ты уже делала так раньше.

Мама оставила свою младшую сестру – сестру, которую защищала многие годы, – с агрессивным отцом, как только узнала, что беременна мной. Она обменяла будущее Лэйси, ее безопасность – на мои.

Ты знала, что если связи с предыдущими делами не сработают, если это не заставит меня уехать из Гейтера – то подействует это.

– Что ты будешь делать? – тихо спросила Слоан. Мы вернулись в отель.

– Малкольм Лоуэлл на свободе. Мы раскрыли убийство Кайлов. – Я помолчала, глядя в окно на историческую главную улицу Гейтера. – Мама точно знала, что я сделаю. – Я с трудом сглотнула. – Поеду домой.

Прежде чем покинуть Гейтер, у меня оставалось еще одно дело. Много лет я не знала, жива мама или умерла. Я жила в чистилище, я не могла оплакать ее и жить дальше.

Ри Саймон заслуживала знать, что случилось с ее дочерью.

Когда мы пришли в закусочную, остальные отошли, давая мне пространство, чтобы я могла сделать то, что было необходимо. Когда Майкл, Дин, Лия и Слоан устроились за столиком, агент Стерлинг подошла ко мне.

– Уверена, что хочешь сделать это одна?

Я вспомнила свою кузину Кейт. Мы никогда не были близки. Я никогда не позволяла ей сблизиться со мной. Потому что меня с детства учили держать людей на расстоянии. Потому что я была дочерью своей матери.

– Уверена, – ответила я.

Стерлинг и Джуд сели за отдельный столик. Через несколько минут к ним присоединился агент Старманс. Я мимолетно задумалась о том, куда делась Селин, но, когда Ри увидела, что я стою перед стойкой, я изо всех сил заставила себя сосредоточиться на настоящем моменте.

Почувствовать за нее то, что не могла почувствовать сама.

Приготовив кофе для Стерлинг и Джуда, Ри повернулась ко мне. Она вытерла руки о фартук и окинула меня оценивающим взглядом.

– Чем я могу тебе помочь, Кэсси?

– Я должна кое-что вам рассказать, – сказала я, и мой голос прозвучал неожиданно ровно и уверенно. – Это о вашей дочери.

– Сара? – Ри выгнула брови, слегка подняла подбородок. – А что о ней?

– Мы можем присесть? – спросила я Ри.

Как только мы устроились за столиком, я положила на него папку и достала рисунок Селин.

– Это Сара?

– Определенно, – уверенно ответила Ри. – Она здесь немного похожа на Мелоди.

Я кивнула. У меня не пересохло во рту. К глазам не подступили слезы. Но я всей душой, до самого своего нутра ощутила эти слова.

– Сара не уехала из Гейтера, – сказала я Ри и взяла ее за руку. – Она не бросила своих детей. Она не бросила вас.

– Нет, – коротко ответила Ри. – Бросила.

Я уточнила свою предыдущую фразу.

– Она не покинула ранчо «Безмятежность». – Интуиция подсказывала, что Ри не поверит мне без доказательств, и я достала из папки фотографию – тело Сары.

Ри была умна. Она соединила факты – и резко отвергла вывод:

– Это может быть кто угодно.

– Реконструкция внешности говорит, что это Сара. Мы проведем и анализ ДНК, но свидетель подтвердил, что Сара была убита десять лет назад, и это сделал человек по имени Даррен Дарби.

– Дарби, – только и сказала Ри.

Ты не искала ее. Ты не знала.

– Мелоди вернулась домой. – Ри резко встала. – Думаю, нужно благодарить за это тебя. – Она не сказала о своей дочери ничего, ни единого слова. – Приготовлю тебе кофе.

Глядя на Ри, которая занялась кофе, я открыла на телефоне фото – то, которое сделала несколько месяцев назад, с медальоном, который Лаурель носила на шее, – с фотографией, которая была внутри. На ней моя сводная сестра сидела на коленях у мамы.

Сколько раз я смотрела на это фото?

Сколько раз я задумывалась о том, в кого – во что – превратилась теперь мама?