Фигура того самого заинтересовавшего меня монаха дрогнула, обозначая начало движения, и медленно поплыла вперед. То, как мужчина одним широким плавным и, в то же время, стремительным шагом сократил почти все остававшееся до епископа расстояние, я уже не видела. Аджей от удара в живот охнул и, сгибаясь, непроизвольно отступил назад, и это я тоже отметила лишь краем глаза. А вот вылетевший из длинных широких рукавов серого балахона, веер хищно сверкающих смертоносных рыбок мне удалось разглядеть отчетливо, — я все-таки успела оказаться на его пути, закрывая принца своим телом.
Дзынь! Первая ударилась в металлический наруч на левом предплечье, который мне неожиданно пришло в голову надеть сегодня.
Бац! Вторая болезненно ткнулась в бок под ребра.
Вжик! Третья огнем обожгла бедро.
Четвертая… Где четвертая?!..
На пол мы с Ноланом грохнулись одновременно. И звук нашего падения дал, наконец, отмашку, послужил сигналом для дальнейших действий всех остальных. Толпа придворных колыхнулась, словно тяжелая морская волна, десятки мечей и кинжалов покинули ножны, пол затрясся, заходил ходуном от топота бегущих людей. Я еще не успела подняться, как нас уже окружило плотное кольцо охраны, — Лагри все же принял мой сигнал.
Меня вздернули на ноги, встряхнули, и в непосредственной близости я увидела перекошенное лицо Наблюдателя.
— Где Нолан? — я завертела головой в поисках принца.
Юноша и не думал теряться или прятаться от меня. Он сидел на полу, тараща круглые от испуга глаза и все еще сжимая в руках подаренную книгу.
Я вздохнула с облегчением и даже улыбнулась, но улыбка испарилась, когда меня снова бесцеремонно встряхнули.
— Ты ранена!
— А?! — я снова наткнулась взглядом на продолжавшего держать меня Риана. — Отстань…
По лицу блондина пробежала судорога, и я даже инстинктивно вскинула руку, но бить меня никто не стал. Вместо этого Керш принялся стаскивать с меня куртку.
— Эй! Ты чего? — попробовала возмутиться я, но не преуспела.
— Мне надо осмотреть тебя, — процедил Наблюдатель сквозь зубы, легко пресекая мои попытки ему помешать. — Ножи могли быть отравлены…
А ведь действительно!
— Принц! Осмотри сначала принца! — Я снова попыталась найти глазами Нолана.
— С ним все в порядке! — расправившись с курткой, Риан бесцеремонно задрал на мне рубашку. Холодные пальцы скользнули по ребрам раз, другой, и рубаха вернулась на место. — Повезло…
Пока я определялась, к чему относилось последнее слово, меня едва не оставили без штанов.
— Ух ты, черт! — Правое бедро сбоку украшал длинный тонкий порез.
— Присядь-ка, — приказал блондин, выхватывая из кармана маленький пузырек.
Движения Риана были быстрыми и четкими: раз — откупорил склянку, два — промокнул порез чистым платком, три — плеснул на рану мутноватую зеленую жидкость.
Боль вспыхнула ярким огнем, затмив собой сознание. Пытка продолжалась несколько мучительно долгих мгновений и оборвалась внезапно, вытолкнув меня на поверхность и оставив после себя легкое покалывание и общую слабость.
— М-м-м… — во рту было сухо, как в пустыне, тело все еще продолжало вздрагивать, а рубашка промокла от пота.
— Яд все-таки был, — медленно произнес Риан, стирая с краев раны желтую пену, и посмотрел на меня долгим странным взглядом.
— Ирье Керш! — Аджей собранный, сосредоточенный, а главное живой и невредимый, возник в поле моего зрения. — Ирсо Харжело ранен…
— Иду, — в мою сторону блондин больше не смотрел.
Когда они оба скрылись за спинами оцепивших нас с принцем солдат, Нолан подполз ко мне.
— Ты не ранен? — не смотря на заверения Наблюдателя, мне хотелось самой убедиться, что с мальчиком все хорошо.
— Нет, — лицо наследника было белее простыни. — Ты… Как ты? Очень больно? Ты так кричала…
— Кричала?! — Вот оказывается, почему у меня так болит горло. Я протянула руку, коснувшись щеки принца все еще дрожавшими пальцами, и попыталась улыбнуться. — Мне уже лучше…
Нолан обнял меня порывисто и крепко, уткнувшись носом в шею.
Он слишком хорошо понял, что произошло. Я чувствовала его страх и отчаянье.
Бедный ребенок…
Жалость — чувство отвратительное, деструктивное и глупое. Однако зачем-то оно нам дано. Понять бы еще зачем… Тем более, что последнее время оно слишком часто давало о себе знать. Вот и сейчас, глядя на несчастную мордашку Нолана, хотелось прижать его к груди, ронять слезы на вихрастую каштановую макушку и скорбно подвывать, затмив опытных плакальщиц. Делать это я себе, конечно же, сразу отсоветовала, решительно и жестоко задушив гадкое чувство.
Да, когда тебя пытаются убить в первый раз — это безусловно не слишком приятно, но потом как-то входит в привычку и уже не вызывает особо сильной бури эмоций. Можно даже сказать, что с течением времени очередное покушение, как ни парадоксально, но радует, горячит кровь, чувствуешь себя живым и кому-то нужным. Но это конечно приходит с опытом… и с возрастом. И ни над тем, ни над другим мы не властны. Все в руках высших сил, которые играют нами, словно переставляют фигуры на шахматной доске…
