М-да… Оказывается, кроме жалости меня стало пробивать и на дешевую философию. Печальное зрелище…
К черту все! Пора брать себя в руки.
С тем, чтобы отвесить себя мысленного пинка, проблем как обычно не возникло, а вот помочь Нолану столь действенным образом, увы, было весьма сложно, в первую очередь в виду слишком большого количества свидетелей. Поэтому я решила идти другим более сложным путем. И всю его несчастность в купе с нарастающей штормовой волной жалости к себе я удачно перевела в другое русло, переключив внимание мальчика на меня любимую.
С видом находящегося при смерти скромного героя, только что спасшего мир от Вселенского Зла, я повисла на принце, и тоном, соответствующим озвучиванию последнего желания, попросила вынести меня с «поля боя». Последнее, надо отдать должное Лагри, расчистилось очень быстро. Всю ТарнОнлаидскую делегацию разоружили за считанные минуты, а путающихся под ногами придворных благополучно выставили из тронного зала. Хладное тело злоумышленника подбитой птицей распласталось на полу, рядом с ним над монументальной тушей Харжело шаманил Наблюдатель. Аджей обсуждал что-то, несомненно, крайне важное с начальником своей охраны. Другие телохранители и воины крутились поблизости. В общем, все были при деле. И только я, одной рукой уцепившись за Нолана, а другой — поддерживая штаны, застежку на которых спешащий на помощь блондин мне таки порвал, своей праздностью несколько выбивалась из осознающего всю серьезность положения коллектива.
Нолан легко купился на мои страдальческие гримасы(еще бы! да мне бы даже Гевар, ярый поклонник лицедейства, аплодировал бы стоя!) и взял дело, а точнее — тело, в свои руки.
Нет, я определенно еще очень даже ничего! Ведь и не каждая принцесса может похвастаться, что ее в весьма уже не юном возрасте носят на руках особы королевских кровей. Приятно, черт возьми!
Если б еще штаны не сползали…
— Диана! — стратегическое отступление было остановлено, когда до дверей оставалось не больше пары шагов.
— Мой герцог! — я приветственно махнула ногами в воздухе. — Позвольте мне проводить принца в его покои!
Аджей окинул меня строгим взглядом, споткнулся о полоску оголенной кожи со стороны филейной части, посмотрел на начавшего уже розоветь от натуги Нолана, который, похоже, совершенно не собирался со мной расставаться несмотря даже на испытываемые мной неудобства, и, наконец, милостиво кивнул.
— Это действительно будет не лишним. И оставайтесь с Его Высочеством пока я не освобожусь.
— Как прикажите, мой герцог! — бодро гаркнула я, всем видом выражая готовность служить отечеству, но махать ногами больше не стала, во избежание так сказать. Штанам оставалось совсем немного до позорящего хозяйку бегства.
Конечно, пронести меня весь путь до своей спальни принцу не удалось, тем более, когда я начала вслух размышлять о том, прикроет ли в веках мой славный подвиг мой же голый зад, и как вообще быть рыцарю в такой неловкой, и весьма щекотливой ситуации. Ведь в массах оседает, как правило, все имеющее окраску неприличности, и не затмит ли в таком случае моя оголенность происшествие в целом. При этом в своих рассуждениях я не скупилась на пошлости и глупости, в результате чего принц просто уже не имел возможности меня держать. Еще бы! Попробуй нести что-то тяжелое, давясь от смеха!
Так что до конечной цели нашего путешествия я все же дошла своими ногами, усердно хромая, но при этом продолжая иронизировать на тему подвигов, рыцарей и «сочувствующих». Последних, кстати, по пути нашего следования мы встретили превеликое множество: все с испуганно-жадными выражениями лиц и азартным блеском глаз. Судя по виду, они буквально таки горели желанием обсудить с нами последние события, но то ли этикет оказался сильнее потрясения, то ли сопровождающее нас каре суровых воинов не располагало к беседе, то ли их попросту пугали мои зверские гримасы, которые я беззастенчиво строила направо-налево: в общем, подойти к нам так никто и не решился. На все прилетающие издали обращения из разряда: «с вами все в порядке?!» Нолан, прибавляя шагу, отстраненно кивал. Это потому что если бы открыл рот, то начал бы истерично ржать, так как каждое подобное обращение я считала своим долгом соответствующим образом прокомментировать.
