— Но это было бы крайне нежелательно, — вкрадчиво заметил Минорэ. — У Совета, конечно же, нет никаких причин не доверять своему уполномоченному представителю, однако я допускаю возможность, что ирье Кершу известны… не все обстоятельства дела, а потому его ответ будет недостаточно точен.
— Ответ «нет» не может быть «недостаточно точным», — спокойно сказал Риан.
— Совет еще не задал вам вопрос, — жестко одернул блондина Председатель.
И я на мгновение даже… нет, не испугалась, — бояться было нечего, — скорее растерялась. Потому что не думала, что, — учитывая ту немалую пользу, какую я неоднократно приносила Шадагару за неполных четыре года нашего, к моему глубокому сожалению, тесного общения, — он допустит подобное: пойдет на неоправданный риск, позволит ситуации выйти из-под контроля… Или он настолько верит в мою непричастность?!
— Ирнан Катриоль, Охотник, — неожиданно мягким и усталым голосом обратился ко мне Нибеос, — я обещал сделать все возможное, чтобы отпустить вас как можно раньше, и я не отказываюсь от своего слова. К вам всего один, последний вопрос, после ответа на который вы сразу же покинете зал заседаний… Увы, некоторых из здесь присутствующих терзают смутные сомнения, корнями уходящие ко всевозможным былинам, мифам и сказаниям о ведьмах, демонах, призывах и прочем… Довольно жалкие и смехотворные предпосылки для тем более беспочвенных и абсурдных обвинений. Полагаю, имеет смысл развеять их раз и навсегда. Позвольте мне задать такой вопрос: Охотник, скажите нам, вы убили восемнадцать человек в крепости Наргиз?
Я тяжело выдохнула, и Риан тут же шагнул вперед:
— Моя жена не будет отвечать на…
— Постойте, ирье Керш, — прервала его я. — Будет лучше, как справедливо заметил Его Величество Арчибальд, — легкий поклон в сторону Минорэ, — если ответ прозвучит все же из моих уст.
— Я не согласен, — яростно сверкнул на меня глазами Наблюдатель.
— Ваше право, — равнодушно бросила я и перевела взгляд на Шадагара. — А я все же отвечу.
Председатель понял меня без слов.
— Повторяю вопрос, — громко сказал он. — Охотник, вы убили восемнадцать человек в крепости Наргиз?
Зал замер в напряженно-алчной тишине. Одинокая муха продолжала свои попытки вырваться на свободу.
Я медленно положила левую руку на правое плечо(если уж клясться, то по всем правилам) и ответила:
— Нет.
Муха опять ударилась в стекло в полнейшей тишине.
— Что ж, Охотник, — пользуясь тем, что все в этот момент смотрели на меня, Нибеос неожиданно мне подмигнул, — благодарю за честный ответ… На этом все! — повысил голос Председатель. — Материалы дела рассмотрены. Объявляется перерыв. Совету Альянса собраться здесь же через час. Все свободны.
Грянул гонг, задвигались кресла, зашуршали сворачиваемыми свитками секретари. Я, наконец, покинула неуютное кресло, сидя в котором давала показания, и осторожно двинулась к двери. Риан шагнул ко мне плавно и в тоже время стремительно, молча подставил мне локоть, на который я не преминула опереться, и вывел в коридор.
Всю дорогу блондин бросал на меня хмурые взгляды.
— Что? — не выдержав, устало спросила я.
Он не ответил.
— Ты глаза сломаешь, если будешь так на меня коситься…
— Я считал, Охотники говорят правду, — наконец напряженно сказал Риан.
— И правильно делал, — одобрила я. — Охотник всегда говорит правду… или полуправду… или молчит.
— А если неправду, что тогда?
— За ложь приходится расплачиваться… Зачем тебе?
— Ты солгала, — голос его дрогнул. — И я имею право знать, что теперь будет с тобой… и с ребенком…
Я отстраненно посмотрела на него.
— Дурак.
Однако не слишком лестный эпитет оставил Риана равнодушным. Он, кажется, вообще его не услышал, а когда мы завернули в следующий коридор, оказавшийся совершенно пустым, сжал мою руку и прошептал с неожиданным отчаяньем:
— Но ведь это же ты была в Наргизе!
— Я, — отпираться смысла не было.
— И ты убила их!
— Кого — их?
— Те восемнадцать человек.
— Ну?!
— Что «ну»?! Диана, ты невозможна! Ты убила их, а Совету солгала. Что теперь будет с тобой?
— Я не лгала.
— …?!
— Риан, — я чувствовала смертельную усталость, говорить не хотелось, но ответить надо было, — ты хорошо слышал вопрос, который мне задали?
— Да. И?!.. Я не понимаю…
— Председатель спросил: «вы убили восемнадцать человек?» И я ответила: «нет». Я сказала правду. Потому что их было не восемнадцать, а двадцать два. Четверо упали в колодец, и их завалило камнями…
У меня не было и тени сомнений в том, кто похозяйничал в Лебяжьем Логе…
Должно быть в то утро, когда я нашла мертвую Сол, рассудок у меня повредился. Во всяком случае, назвать мое сознание трезвым нельзя было даже с трудом. Я помешалась от горя. Что тогда делала — не помню. В себя пришла через три дня, в лесу, с четким осознанием, что утоплю Наргиз в крови.
Вопрос безопасности или даже банальной осторожности в тот момент для меня не стоял. Моя жизнь была мне безразлична, равно как и жизни других людей, и даже существование самого мира. Я собиралась вершить не месть, для меня это было своего рода восстановлением вселенской справедливости.
