— Элисса Рэвейн, — торжественно обратился ко мне Председатель Альянса Альды Сиятельный Шадагар, — сегодня вам выпадает необыкновенная возможность оказать содействие Альянсу…
С последней нашей совсем недавней встречи, когда он развлекал меня милой беседой за кружкой пивной пены, правитель Фелибарды совсем не изменился, что нельзя было сказать обо мне. Выглядел все таким же подтянутым и моложавым, а заодно бодрым и свежим, как роза по утру. Властное лицо его было серьезным. Пронзительный взгляд, жесткая складка губ. Но из глубины его зрачков на меня плеснуло весельем: «Что, чертовка, выкрутилась в очередной раз?! Рад видеть, что ты стоишь на своих ногах».
Я так же отметила про себя, что само заседание чрезвычайно его развлекает. И не мудрено. Ведь именно он руководил этим театром стареющих актеров, придумывал им новые роли, и претворял в жизнь рожденные его воображением сюжеты. Конечно же, каждый член Совета Альянса имел право на свое мнение и право голоса. Только не думаю, чтобы когда-либо результаты голосования не совпадали с решениями Председателя: надувшиеся от собственной важности наивные марионетки, верящие в иллюзию своей свободы воли, неизменно и послушно выполняли чужие невысказанные желания. Нибеос Шадагар негласно правил двенадцатью государствами, и полагаю, был совсем не против расширить сферы своего влияния еще на пару-тройку народов, пока, как говорится: «есть ягоды с ягодицах и шары в шароварах».
Не исключено, что все то, что произошло за последний месяц в Орнизане, было претворением в жизнь очередных замыслов Председателя Альянса. В этой игре и мне нашлось место: роль пешки, разменной монеты…
— Несомненно, это большая честь, — «забыв» добавить в конце: «для меня», вежливо ответила я, когда Шадагар закончил свою прочувствованную речь о величии Альянса и счастье, которое я должна испытать от нахождения в зале заседаний, причем сиюминутно.
— Учитывая ваше состояние, я от лица Альянса приношу сожаления, что нам придется задавать вам много уточняющих, а иногда и необычных, и даже странных вопросов, которые покажутся вам утомительными. Однако я, уже лично, сделаю все возможное, чтобы занять как можно меньше вашего времени.
— Это необычайно великодушно с вашей стороны, — склонила голову я.
По причине плачевности моего состояния, мне даже разрешили сидеть в присутствии королей, — видно видок у меня был такой, что они всерьез опасались, как бы я не упала после первой же сказанной фразы. Хотя надо заметить, Трин этим утром с час трудилась над тем, чтобы я как можно меньше походила на свежеподнятого покойника.
— Итак… — легкой паузой Шадагар призвал всеобщее внимание и начал: — Ваше имя?
— Диана Керш. В девичестве — Рэвейн.
После этого в зале на некоторое время воцарилась гробовая тишина: собравшиеся переваривали неожиданную информацию.
— Ваше семейное положение? — после некоторой заминки продолжил Председатель.
— Замужем.
— Имя мужа?
— Риан Керш. Уполномоченный представитель Альянса Альды. Здесь присутствующий. — Я легонько кивнула в сторону блондина, дабы развеять последние сомнения.
— Ваши Величества, — обратился Шадагар к остальным правителям, — прошу обратить ваше внимание на то, что эрда Керш, как и всякая замужняя женщина, может отвечать на вопросы только с согласия своего мужа. Ирье Керш имеет право высказать протест в отношении любого заданного вопроса, и отвечать за свою жену лично.
В этот момент я, — довольно таки посредственно знакомая с законами родной страны, — поняла, наконец, почему Риан так настаивал на заключении брака до заседания Совета.
— Эрда Керш, ваш муж вкратце уже обрисовал нам сложившуюся ситуацию, но мы хотим услышать изложение происходивших здесь последний месяц событий из ваших уст. Будьте любезны сообщить нам обо всем, имеющем отношение к покушениям на регента и к последующей его кончине.
Я устало качнула головой, втайне надеясь, что лицо мое не выглядит слишком уж обреченным, и начала рассказ…
Я перечислила все факты, которые знала, без домыслов и предположений. Все, чему была свидетельницей. Ровно до того момента, как, поговорив с Альбертом, отправилась на поиски Лагри. Все последующие воспоминания были слишком зыбкими и слишком опасными, как болотная топь. Я всерьез побаивалась в них захлебнуться…
— По свидетельству епископа Иверри, — сказал председатель, когда я замолчала, — он оставил вас при смерти наедине с герцогом Рагдаром в восточном крыле. Что произошло после этого?
Я подозревала, что меня спросят об этом, но так и не придумала, какой линии поведения мне при этом придерживаться, и как уклоняться от ответа. Я оставила это на волю случая, и случай меня не подвел. Не успел Шадагар договорить фразу до конца, как с места поднялся Наблюдатель.
