Амур, такой спокойный, только проснувшийся от зимовки, встречает нас талым снегом берегов, промозглым весенним воздухом, необъяснимой грустью и надеждой. Воздух уже тёплый, но влажный ветер с реки заставляет меня накинуть форменный плащ. Мы с экипажем долго гуляем по набережной, всматриваясь в лёгкую дымку над водой. Пахнет настоящей весной, той самой, которая удивляла меня первыми пушистыми подснежниками в степях Забайкалья. Это так удивительно, я помню свой детский восторг при виде первых цветов посреди серого поля с остатками снега, помню, как нежные стебельки щекотали пальцы и как мы с сестрой с трепетом несли маме на 8 марта скромные букетики. И этот воздух, в котором так много обещаний и радости – жизнь просыпается. Это всегда волнительно, ново и печально. Это как напоминание о том, что детство ушло, и я никогда не вернусь в родные степи. Жаль? Вряд ли. Но тоска всё равно гнездится в моём сердце каждый раз, когда дует этот весенний воздух, наполненный запахом первых цветов.
В 10 утра я должна лететь в Дубай. Приезжаю, как полагается, почти за три часа, но на брифинге выясняется, что меня нет в списке экипажа! Это я «люблю» больше всего – когда диспетчеры забывают сообщить бортпроводникам о том, что у них изменился наряд. Выясняется, что мой Дубай заменили на Франкфурт, который вылетает почти на три часа позже. Дубай – длинный и утомительный рейс, к тому же оттуда всегда летят пассажиры, по уши загруженные какими-то вещами и в багаже, и в салоне. Говорят, там дешёвая одежда, и они её там закупают для перепродажи. В общем, Дубай не самое завидное направление из-за того, что в салоне всё время не хватает места для шмоток и все этим недовольны, а вот Франкфурт – спокойный европейский рейс. Это единственное, что меня успокаивает, и я иду в свободную брифинговую ждать вылета.
Когда, наконец, приходит шеф, это становится вторым плюсом моей замены, ведь с Викой мы летали уже не раз и буквально вчера вместе вернулись из Хабаровска. Не знаю, почему она прониклась ко мне симпатией, вряд ли меня можно назвать очень уж общительной и дружелюбной. Но и у самой Вики характер не на кондитерской фабрике раскатан, может, она чувствует во мне нечто похожее. Меня всегда пугали люди с такими резкими чертами лица, ясно дающими понять, что любые шуточки лучше оставить дома. Форма на ней всегда в идеальном состоянии, шейный платок повязан образцово-показательно, волосы тщательно уложены литрами лака, туфли чётко форменные – и где она такие нашла? Голос у Вики тоже резкий, строгий, не оставляющий шансов. На то она и старший бортпроводник? Да нет, они все разные. Вообще, я всегда считала, что если после тридцати пяти лет женщина не замужем – значит, надо что-то менять. Что угодно! Женщина, которая на самом деле хочет замуж – знает, что нужно в себе изменить. Вика всем своим видом пытается дать понять, что ей и одной хорошо, и никаких «замужей» ей не надо, но меня не обманешь – как будто я не знаю эту обжигающую искорку беспомощности в глазах. Женщина создана, чтобы быть женой, матерью, а не ломовой лошадью. Может, странно, что я так рассуждаю, я ведь не жена и не мать. Но всё же так должно быть. Ну и мне ведь ещё не за тридцать пять.
Из трёх бортпроводников Вика тут же выбирает меня для совместной работы в бизнес-классе на этом рейсе. Бизнес меня всегда немного пугает – фарфоровая посуда, стаканы, осибори. Вроде не в первый раз, но тут больше ответственности. К тому же Вика хоть и благоволит мне, всё-таки старший бортпроводник с железным характером, и при ней лучше не ошибаться.
Я отвечаю за груз-багаж, что тоже чудно, погода сегодня ясная, солнечная, стоять под бортом одно удовольствие.
На прямом рейсе у нас нет пассажиров в бизнесе, на нашей совести только лётный экипаж. У нас целых два с половиной часа, чтобы кормить их чем угодно, заполнять документы и готовиться к обратному рейсу. Можно было бы сходить помочь в экономе, но там тоже мало пассажиров, и шеф решает, что нечего им мешать.
В иллюминатор виднеется блестящая гладь воды, и как раз из кабины лётчиков выходит второй пилот, я спрашиваю у него: «Не подскажете, что мы сейчас пролетаем? Там внизу вода». На что второй пилот с ухмылкой отвечает: «Я откуда знаю, я же лётчик, а не моряк». Не поспоришь.
На обратном рейсе у нас четыре пассажира в бизнес-классе, мы с Викой размеренно и с удовольствием проводим рейс в обычных делах. Всё-таки с ней приятно иметь дело.
