Я надеваю жилет на одну форменную рубашку с короткими рукавами, без пиджака, и лёгкий тёплый ветер щекочет мне руки. Через одну стоянку от нас стоит наш Боинг 747, уже с отогнанными трапами и ревущими двигателями – скоро полетит.
В ожидании грузчиков я рассматриваю фюзеляж и взгляд с подозрением цепляется за небольшой загиб на крыле. В голове проносится десяток страниц по конструкции, и нет – я не помню там такого элемента, это явно поломка. Пока багажные отсеки закрыты, бегу к командиру в кабину и докладываю об увиденном. Уже через три минуты рядом со мной под самолётом появляются трое техников со стремянкой и начинают осмотр крыла. Судя по тому, что они там что-то долбят, это точно поломка. По окончании загрузки нового багажа иду c докладом к командиру, и, выслушав меня, он говорит: «Молодец, глазастая! У нас на крыле во время полёта оторвался кусок обшивки. Надеюсь, если бы не ты, я бы сам это заметил на осмотре». Я смущённо улыбаюсь и ухожу в салон. Впервые меня похвалил сам командир!
Рамиля регулярно присылает мне фотографии, на которых её животик становится всё больше и больше. Для меня это так ново и необычно, мы столько лет дружим, и я никогда не представляла себе, что однажды она станет мамой. Иногда я боюсь, что с появлением ребенка ей станет со мной неинтересно общаться, я ведь ничего не знаю о детях! Но думаю, раз мы пережили испытание расстоянием, то наша дружба вполне адекватно перенесёт и пополнение.
Тем временем Сэр Ёжик вернулся из армии. Для нас обоих это был необычный год.
Весна в разгаре, а значит Анталии, Хургады и Шармы станут нашими лучшими друзьями на ближайшие месяцы. Сегодня мне достаётся Анталия с вылетом в полдень, разве такое возможно? Почему не в 5 утра?
На рейсе в Анталию редко бывают инструкторские проверки, так как рейс короткий, нет времени на вопросы. Но сегодня у нас два стажёра, и их расспрашивает придирчивый инструктор Евгений. Наслышана о нём, но сама ни разу на его допросы не попадала. Первая девочка-стажёр совсем молоденькая, наверное, только исполнилось 18, блондинка с длинными кое-как уложенными в форменную причёску волосами и килограммом тонального крема на лице – зачем она это сделала? Смотрится ужасно. Евгений задает ей вопрос, что делать в случае потери работоспособности одного из членов лётного экипажа, то есть командира или второго пилота. Она минуту мнется, потом начинает рассказывать про искусственное дыхание и кислородный баллон. Я еле сдерживаюсь, чтобы не влезть со своими комментариями – сначала ведь нужно приподнять пилота от штурвала, отодвинуть кресло, застегнуть на пилоте все ремни… Но зато дальше она рассказывает всё верно – как вытащить пилота из кресла, если первая помощь не помогает, и про то, что нужно быть готовой читать левую часть чек-листа.
Вторая девочка-стажёр тоже молоденькая, но с таким бешеным макияжем, что инструктор пишет ей замечание. Обе девочки такие милые, беспомощные в этих своих стажёрских черных костюмах. Давно ли я сама его сменила на форму? Как у меня тряслись руки на первом самостоятельном рейсе, как я первые месяцы по шпаргалке сдавала бортовое питание, как боялась вопросов на брифинге… Год – это уже не так мало для бортпроводника.
На борт первым делом всегда загружаются депортированные пассажиры, затем инвалиды, пассажиры эконом-класса и в конце пассажиры бизнес-класса. Как ни удивительно, на сегодняшнем рейсе из Шарм-Эль-Шейха у нас присутствуют все эти категории пассажиров. Первым делом нам привозят еле живого мужика, высланного из Египта в сопровождении службы безопасности. Командир долго ругается с представителем нашей авиакомпании, не соглашаясь брать на борт человека в таком состоянии. Во-первых, этот мужик пьян, во-вторых то ли избит, то ли каким-то другим образом покалечен, в-третьих, абсолютно невменяем. Из моего салона слышна только невнятная ругань, но в итоге пассажира погружают на борт. Как они смогли уговорить нашего сурового командира-инструктора с военной выправкой и солидной сединой на висках на такой отчаянный шаг?! Хорошо хоть тот пассажир не в моём салоне.
Следом нам привозят мужчину в инвалидном кресле, у него огромный гипс на всю ногу – отдых явно не пошёл ему на пользу. Этот пассажир как раз таки в моём салоне, и я бы даже посочувствовала ему, но он пьян и тем самым вызывает у меня только негативные эмоции. Следом за калеками борт заполняется загорелыми пассажирами экономического класса, вальяжно раскидываются сумки по багажным полкам и с ходу начинают пищать кнопки вызова бортпроводников, ну а бизнес-класс я не увижу из своего салона, но он тоже есть. Что ж, вперёд, битый рейс!
Почти полгода я не была на Сахалине! Поэтому лечу туда с особой радостью и заказами от подружек на покупку красной икры.
