Замечательный, новенький, чистенький, ухоженный, элегантный и плавный Боинг 777 несёт нас сегодня в душный, несмолкающий Бангкок. Вылет в полночь, и после обслуживания питанием начинает клонить в сон. Все пассажиры спят, в салоне полумрак, к следующему рациону все готово. Почему бы не вздремнуть немного по очереди? Мы с коллегой Машей садимся на пол в тёмной стойке, накрывшись пледами, и засыпаем на выделенные нам десять минут. Но уже через минуту мы просыпаемся от голоса инструктора Виктора: «Спим, значит»? И показывает нам только что сделанное фото, где мы спим. Теперь у него есть все основания написать на нас докладную о нарушении правил поведения во время рейса. Теоретически он, конечно, прав. А практически это низко и подло. Мы ничего ему не отвечаем. Подумаешь, лишат премии или сделают выговор, стерпим. А вот репутация инструктора резко упадет… Все знают, что на ночном Бангкоке экипаж старается поспать хотя бы по десять минут по очереди. Но если кто-то хочет выслужиться за этот счет – пожалуйста.
Обидно ещё, конечно, что коллеги нас даже не предупредили, видя, как в нашу стойку направляется инструктор. Но мы с Машей демонстративно молчим остаток рейса. Что тут скажешь? Ведь остальные бортпроводники успели поспать…
По прилёту в Бангкок инструктор ещё на борту объявляет всему экипажу, что покидать территорию гостиницы запрещено на протяжении всей эстафеты. По уставшим лицам экипажа проскальзывает нескрываемая неприязнь. Вообще приказы тут отдаёт командир, но его не очень-то волнует, что мы будем делать. А вот инструктор в любом случае может накатать на нас нелестные бумажки. Придётся сидеть в гостинице. Ну и ладно, в ней есть всё, чтобы не заскучать!
Виктор начинает игнорировать нас всех сразу по прибытии в гостиницу. Сам-то он наверняка не намерен сидеть три дня в номере, но наше дело не попадаться ему на глаза и быть в номере при каждой вечерней проверке. Вообще я слышала об этом инструкторе, что он довольно адекватен. Может, сегодня просто не в духе?
Мы заселяемся в номер с Машей, переодеваемся и сразу отправляемся в большой пригостиничный супермаркет, набираем там кучу острой готовой еды, фруктов и несколько футболок, нельзя же пройти мимо таких цен.
За вечерним разговором выясняется, что Маша до пятнадцати лет жила в Германии, её отец немец, а мать русская. В пятнадцать она переехала в Россию к маме. Я всегда мечтала выучить немецкий язык! И, пользуясь случаем, начинаю спрашивать, как переводится то или иное слово из моих любимых немецких песен. Маша курит прямо в номере, но я готова простить ей это, ведь она знает немецкий… Я плачу от непомерно острой еды, запивая её литрами воды, но она не помогает. Ночью я не могу уснуть от постоянной жажды.
Утром мы со всеми девочками из экипажа идём на завтрак в ресторан, а потом собираемся в сауне, долго болтаем в джакузи, отправляемся в спортзал, отдыхаем и вместе обедаем в небольшом местном кафе на цокольном этаже гостиницы. Там же есть несколько массажных салонов, магазины сувениров и маникюрные кабинеты. В общем, день проходит чудесно, даже без выхода из гостиницы. Вечером мы ныряем в бассейн, нежимся на лежаках, пьём местное пиво и разговариваем о жизни. На ужин снова покупаем готовую еду в супермаркете и едим её в номере, обливаясь слезами.
Следующим утром мы гуляем в зелёном саду на крыше двенадцатого этажа, скупаем в супермаркете кучу дешёвой и при этом весьма качественной одежды, косметики и кремов. Потом мы с Машей по лестнице забираемся на двадцать пятый этаж гостиницы и любуемся видом сверху. Прогуливаемся по разным этажам, рассматриваем картины на стенах, наблюдаем за постояльцами, фотографируемся в зеркальном лифте. Вряд ли Виктору сейчас так же весело, как нам! Мы ничуть не сожалеем о том, что в этот раз не удастся посмотреть город, достаточно и рассматривания длиннющих автомобильных пробок из окна. Между делом я прошу Машу говорить что-нибудь по-немецки и радуюсь, слыша любимый язык. Маша жалуется, что из-за немецкого почти все её рейсы планируются в Германию. Меня бы это радовало, ведь все европейские рейсы спокойные и полупустые, но Маше всё это основательно поднадоело, хочется летать как все! Зато пассажиры, безусловно, довольны, когда бортпроводник с ходу понимает их речь.
Так, в шопинге, плавании в бассейне, поедании местной невыносимо острой еды, разговорах и исследовании огромной гостиничной территории проходит вся наша эстафета. Если бы дело происходило в Хабаровске или Южно-Сахалинске, это время показалось бы нам вечностью, ведь там по гостинице особо не разгуляешься.
На обратном рейсе Виктор не придирается к нам, а по прилёту делает вид, что никакой фотографии со спящим экипажем не было в помине. Может, правда, был не в настроении?
Я иду по весенним улочкам Авиагородка, слушаю звонкие ручейки талой воды, жмурюсь на солнце и совершенно не подозреваю о том, что через семь лет в этот день, пятого мая, родится моя дочь.
