Нужно срочно чем-то заняться, чтобы не впасть в тоску и не начать искать смысл жизни. Начинаю с генеральной уборки, выбрасываю три мешка мусора и ненужных вещей – и откуда всё это взялось? Стираю форму, вешаю её на шкаф сушиться и забиваюсь в угол своего узкого приземистого дивана, глядя на неё. Вспоминаю тот день на складе, когда мы получали первую форму.
Да, я скоро снова втянусь в ритм Москвы, в ритм полётов, формы и одиночества. Скоро всё встанет на свои места.
Следующие два дня провожу у Кати с Вовой. Не хочу оставаться одна, не могу. А куда улетела Нарине и когда она вернётся, я не знаю.
Мы с Катей много говорим о книгах, музыке, поездках и провинциальных городах России. Спать холодно, осень уже витает в воздухе, и от этого ещё более уныло на душе. Рано утром я встаю и тихо собираюсь, пока все спят. Иду пешком, как раньше, от их дома до метро, смотрю с моста на электрички и людей, спешащих на работу.
Захожу в торговый центр на Домодедовской, покупаю атлас мира, чтобы заклеить им ужасную стену в нашей квартире. Приезжаю домой и сижу в тишине около десяти минут. Нет, атласом делу не поможешь, нужно срочно выйти отсюда. В магазине у дома покупаю, наконец, себе модем для ноутбука, потом выбираю открытку маме, скоро у неё день рождения. Гуляю по городку, слушая музыку в наушниках, брожу по лесу, наблюдаю за самолётами. Постепенно всё внутри успокаивается. Становится грустно, одиноко, но спокойно. А разве не может быть хорошо, когда грустно? Конечно, когда это затягивается, начинаешь терять нить. Это глупо, как и всё, что затягивается. Когда-нибудь я буду вспоминать эти вечера на маленькой кухне при свечах, прогулки по городку перед сном, кружку с тёплым вином, и тогда не смогу себе этого позволить. Я стараюсь воспринимать то, что имею – одиночество, тишину, грусть, как нечто, данное свыше. Не знаю, что будет в моей жизни потом, но знаю, что каждая женщина мечтает хоть недельку пожить моей жизнью.
Восемь месяцев и два дня прошло с моего переезда в Москву. Это целая жизнь. Это удивительно, временами это невыносимо, и это лучшее, что могло со мной произойти.
Иногда кажется, что эта работа не может быть просто работой. Это постоянные проверки, медосмотры, разборы полётов, придирки инструкторов, выговоры. Вот и сегодня у меня квалификационная проверка на Боинге 737. Нужно всё время быть в тонусе, никогда не расслабляться и помнить каждую деталь. Забыл – открой и повтори. А после отпуска, как ни крути, кое-что забывается.
Вообще первые две недели отпуска постоянно дёргаешься и смотришь на телефон – не проспала ли звонок диспетчера? Но на третьей неделе, когда диспетчер всё ещё не звонит, смиряешься и понимаешь, что есть другая жизнь, надо переключиться. И под конец четвёртой недели находишь определённое обаяние в спокойствии и размеренности жизни. Никуда не надо спешить. А потом отпуск заканчивается, в самый разгар процесса привыкания к нормальной жизни. Снова медосмотр, допуск к полётам, инструктаж, звонок диспетчера – «Екатерина, у вас Франкфурт-на-Майне». Как, не Анталия?!
Франкфурт просто не может быть плохим рейсом. Во-первых, это Германия, во-вторых, адекватные пассажиры, в-третьих, Боинг 737, уютный и немноголюдный. Я отвечаю за питание, вторая левая дверь. О да, питание – это лучший способ проверить мою квалификацию. Инструктор минут пять наблюдает за моей работой в стойке, ухмыляется, наблюдая мой собственный быстрый способ закладывания горячих касалеток в подносы телеги, потом время от времени заглядывает в салон эконом-класса из передней стойки бизнеса – всё ли происходит вовремя. Голова может что-то и забыла за время отпуска, а руки помнят! Вопросов у инструктора ко мне нет. Спросил бы, сколько раз я перекрашивала лак на ногтях, прежде чем он ровно лёг.
Похоже, за время моего отпуска Нарине вполне привыкла к тому, что Тахир живёт у нас. В квартире уже лежат кое-какие его вещи, в ванной появилась мужская бритва, на кухне новая кружка. Меня это несколько раздражает. В принципе, почему бы и нет – меня не было в городе, какая разница, пусть живут. Но я рассчитывала, что мы будем жить тут вдвоем, а не втроём.
Сегодня я обязательно скажу Нарине, чтобы она не приводила его при мне. Вот слетаю сейчас в Анталию и скажу.
Выходной день чувствуется, как зияющая дыра в обшивке самолёта. Сколько же времени займет повторная адаптация к этой жизни, к Авиагородку, к тому, что я не могу просто пойти к Рамиле и поговорить? И к тому, что Тахир гостит у нас безвылазно, несмотря на недовольства, высказанные мной Нарине. Пока я сплю после рейса, он приезжает, а когда просыпаюсь – вижу, что они спят в одной кровати. И это всего в трёх метрах от моего дивана. В комнате темно, сыро, а теперь ещё и угнетающе. Но что я могу сделать? Разве что уехать к Кате до завтрашнего рейса.
