Открываются две двери Джамбо, в салон густо течёт местный воздух, пахнущий мышами, рисом и солёной водой. Становится настолько душно, что сложно представить, как люди вообще здесь дышат. В Москве сейчас классическая осень, моросит дождь, промозгло, и от форменного плаща столько толку, сколько от бумаги. А здесь эти маленькие люди со смуглой кожей и одинаково чёрными волосами понятия не имеют, что происходит в нашей столице. Они вообще знают, что есть такой город – Москва? Я бы на их месте не озадачивалась, учитывая райские условия, в которых они живут. А мышиный запах в воздухе – в московском метро или на Казанском вокзале пахнет ничем не лучше.
Мне с трудом удаётся заставить себя следить за уборкой, ведь там, метрах в ста от самолёта виднеется настоящий океан! Не представляю, как можно думать о чём-то ещё, какая там экипировка салона, накладные и касалетки! Ах да, мне же надо сдавать телеги службе питания. Принимаю четыреста восемьдесят три касалетки и подносы на обратный пролёт, пересчитываю тарелки с лимонами – постойте! Да это лайм вместо лимона! Какой же я дикарь, даже лайм никогда не пробовала…
Неохотно тянется на борт сменная бригада – загоревшие, свеженькие, с набитыми чемоданами. Всё же как правильно у нас заведено, что прилетевшая бригада полностью готовит борт для улетающей бригады. Разве хочется после отдыха на Бали копаться с салфетками и подголовниками на борту? А нам уже всё равно, плюс минус полчаса работы. Шеф радостно приветствует нового шефа, видимо, они старые знакомые. Остальной экипаж чинно приветствует нас, принимает информацию по своим зонам ответственности – я передаю данные по загрузке питанием, показываю, где лежит молоко, кофе, чай, лайм (!). А ноги уже не держат, глаза закрываются. По московскому времени сейчас около двух часов дня – и это при том, что ночью мы не спали. Такого рекорда у меня ещё не было, даже когда мы с подружками ходили на дискотеки, к пяти утра я уж точно была дома. Но чтобы бодрствовать до двух дня – ух! Итого я на ногах уже больше тридцати часов.
Наконец, шеф командует по громкой связи: «Прилетевшей бригаде покинуть борт. Улетающей бригаде хорошего рейса и мягкой посадки!». И мы кое-как плетемся за ним по телетрапу в здание аэропорта, волоча за собой чемоданы, набитые осенними пальто и сапогами. Удивительно – зайти в самолёт в пальто, а выйти в блузке и юбке. В окнах телетрапа мелькают куски океана, серой ВПП с чёрными полосками. Даже не знаю, чего мне хочется больше, спать или плавать. Мы проходим по стеклянному коридору, который отделяет нас от зала ожидания, где толпятся наши пассажиры в очереди на таможенный контроль. Ещё никогда меня не разглядывали внимательнее. То ли они не ожидали, что экипаж тоже остаётся на Бали, то ли у меня что-то прилипло к блузке. У нас всех.
Потом мы долго, невыносимо долго идём по другому длинному коридору, и я из последних сил фотографирую на телефон, как стройно идёт наш взвод стюардесс в одинаковой форме – красиво! Главное – не фотографировать слишком близко, после рейса форма измазана едой и соком, да и макияж уже не фонтан.
Таможенный контроль мы проходим быстро, без очереди, под возмущённый рев толпы – ну а как вы хотели? Вы хотя бы спали весь рейс, а мы вас кормили и развлекали. У меня от каблуков уже онемели пятки. У главного входа нас ждёт большой гостиничный автобус, кондиционер в нём такой суровый, что сдувает причёску уже у двери. На перроне пол разрисован цветными бабочками, большими и нелепыми, будто их рисовали дети. В автобусе уже давно сидят наши лётчики – им ведь не надо сдавать питание и сверять номера пломб на каждой телеге. Грузчики складывают наши чемоданы в багажник, и мы откидываемся на удобных креслах. Лётчики сообщают, что ехать нам совсем недолго. Кондиционер перебивает мышиный запах в воздухе, но всё равно дышится здесь иначе, грудь сдавливает от духоты, непривычной насыщенности. Ехать и правда оказывается минут десять, за окнами мелькают фигурные постройки из красно-коричневого кирпича, башенки и завитушки, подле которых лежат маленькие тарелочки с цветами и благовониями. В наушниках играет «…the wings of heaven are descending…» – моё классическое музыкальное сопровождение до и после рейса. Туфли валяются под соседним креслом, ну и ладно, всё равно нас в пять раз меньше, чем мест в автобусе.
Автобус делает широкий круг по необъятному гостиничному двору мимо каменных статуй местных богов с отвратительными физиономиями. Видимо, архитектор этой гостиницы не задумывался, что для людей после рейса будет непосильной задачей подняться по лестнице длиной в пятиэтажку. Хорошо хоть чемоданы здесь таскают носильщики. Я готова подниматься босиком, но для члена экипажа это неприлично.
