Как вообще можно возвращаться в Москву после Бали? Это бесчеловечно. Грязная поликлиника, ворчащие пенсионеры, хамоватые врачи. Мне всего лишь нужно показать ногу хирургу, за рейс она сильно отекла и всё ещё гноится. «Где вы получили травму?» – безразлично спрашивает пожилой врач в очках. «В Индонезии» – честно отвечаю я, хотя можно было и соврать, чтобы не отвечать на массу вопросов, которые могут посыпаться теперь. Но я плохо умею врать. Хотя, конечно, умею, поэтому не говорю всех подробностей.
Больничный я решаю не брать, ещё ведь только начало месяца, мне нужен налёт. Рану мне обрабатывают, но она неприятно болит, кожу стягивает едва наметившаяся короста. Хоть что-то у меня осталось на память от Бали…
Когда рейс длится больше шести часов, экипажу полагается отдых. Однако отдых не всегда подразумевает размещение в гостинице. А если учесть, что не у всех бортпроводников есть Шенгенская виза, то Тенерифе становится объектом для поиска решений. Рейс длинный, а выпустить экипаж в город для отдыха нельзя, так как нет визы. В данном случае авиакомпания решила дело так – на рейс отправляется две бригады, одна работает на прямом пролёте, другая на обратном. И пока одна работает, другая отдыхает на пассажирских местах в салоне, само собой, в гражданской одежде. Люди, сидящие рядом, и подумать не могут, что среди них бортпроводники.
Надо сказать, такой «отдых» выматывает невероятно: лететь около семи часов в пассажирском кресле, а потом ещё переодеваться в форму и работать в салоне. Мне повезло, я работаю на прямом пролёте, а на обратном отдыхаю. Лучше уж отработать, пока есть силы, а потом спокойно спать по пути домой.
Однако всё не ладится с самого начала. Шеф загоняет нас в брифинговую боевым кличем на весь коридор службы, и мы тут же осознаем, что рейс предстоит нескучный. И вот мы сидим, двадцать человек экипажа – кто рабочей бригадой, кто сменной, кто вообще летит, чтобы поменять экипаж, находящийся сейчас на Тенерифе в эстафете! Невероятно, как служба планирования смогла намутить такие цепочки. Шеф сурово оглядывает всех нас, едва умещающихся на диванчиках, как воробышки. Заходит дежурный инструктор с папкой нововведений, и мы все хором гремим: «Здравствуйте, Роман Денисович». У нас вообще есть другие инструктора в службе? Роман Денисович тихо здоровается, удивлённо и исподлобья оглядывая непривычно большую компанию людей в форме, садится и говорит: «Неплохо вы, видимо, отдохнуть собрались. Итак, пара новостей. Теперь на коротких рейсах при обслуживании в экономическом классе сепаратор с напитками можно вешать сбоку телеги. На определённых рейсах горячее можно ставить сверху застеленной телеги, список я вам озвучу». И ещё несколько грандиозных событий. Тут нашу массовку дополняет лётный экипаж, такое на брифинге случается не каждый раз. Когда в брифинговую заходит командир, все должны замолчать и слушать, что он скажет. Собственно, на борту должно быть также. Командир, высокий мужчина лет пятидесяти с солидным животиком, в чуть мятой лётной форме и начищенных до тошноты ботинках становится перед нами, спиной к Роману Денисовичу, который сидит напротив всех нас за столом, и торжественно объявляет: «Всем добрый день, я смотрю, вас тут на два Джамбо собралось» – тут, видимо, мы должны были засмеяться, но командир говорит это несколько надменно, что мы молча смотрим на него и слушаем дальше. «Я командир воздушного судна, меня зовут Леонид Сорокин. С нами также летят: второй пилот Олег Мошкин, командир-инструктор Григорий Коптелов. Для выполнения обратного рейса с нами следуют: командир-инструктор Михаил Мищенко, второй пилот Игорь Матвеев». Мы записываем в блокноты всё, что нам может пригодиться на рейсе. Лётный экипаж пафосно удаляется, потом брифинговую покидает Роман Денисович, и шеф наконец может распределить обязанности. Времени на эти обязанности у нас все меньше, ребята начинают нервничать, да и сидеть на подлокотниках надоело. Я сегодня отвечаю за бытовое, фу. Мы отправляемся на борт и попадаем на него в самый неподходящий момент, когда уборка в полном разгаре. О, эти недовольные фигуры с пылесосами и тряпками.
На встрече пассажиров выясняется, что при регистрации был указан другой борт, большей вместимости, в салоне начинается путаница, и мы ждем представителя авиакомпании для решения вопроса. Пассажиры явно ожидали, что смогут попасть на борт по телетрапу, судя по их коротеньким шортам и шлёпкам. Октябрь месяц, Россия, господа, думайте головой. Не могу сдержать злорадной ухмылки, глядя, как они бегут в шлёпках от автобуса до самолёта.
Мало того, что некуда сажать пассажиров, так у нас ещё целая бригада бортпроводников-пассажиров на борту! Рейс задерживается на час. Не знаю, чем заканчивается вся эта канитель, так как меня отправляют успокаивать людей в конце салона.
