Наконец, мы летим. После включения системы кондиционирования недовольных в салоне становится ещё больше – напоминаю, они в шлёпках и шортах, а на борту плюс 16. Семь часов скандалов, угроз, закончившихся томатных соков и куриц. Радует только то, что на обратном рейсе я смогу отдохнуть.
Пассажиры покидают борт, ругаясь и шаркая шлёпками. Приятного отдыха!
Вслед за ними по трапу спускается часть бригады, которая остаётся на Тенерифе. А я переодеваюсь в гражданскую одежду и превращаюсь в пассажира, попадая под командование нового лётного экипажа и шефа. К слову, новая шеф сходу недовольна. Конечно, все эти заморочки с бригадами не очень приятны, но обычно к бортпроводникам, летящим в качестве пассажиров, экипаж весьма благосклонен, ясно ведь, что мы устали ещё на прямом пролёте. В Москве сейчас 02:30, меня тянет спать, но выясняется, что здесь тоже ждали другой борт и мест для нашего экипажа, летящего пассажирами, нет! Салон заполнен, все расселись, а мы стоим в стойке без дела и без мест. Шеф поглядывает на нас с нескрываемой ненавистью, причины которой мне уже не просто неясны, но и не интересны.
В итоге меня сажают в бизнес-класс, на первый ряд справа – один пассажир не успел на регистрацию. Остальных рассаживают на запасные места бортпроводников и в комнату отдыха лётного экипажа. На первом ряду всегда холодно, так как вентиляция салона начинается с носа самолёта. А на мне только джинсы, футболка и трикотажная кофта, жутко холодно. От досады начинаю плакать – я ведь член экипажа! Чего на нас взъелись? Я так устала, что не могу даже спать. Во время обслуживания питанием бортпроводница не смотрит в мою сторону, хотя могла бы просто принести мне экипажный поднос. Теперь моя соседка будет думать, что наша авиакомпания игнорирует пассажиров. Конечно, я могла бы попросить принести мой поднос, но во мне уже кипит злость, и я не хочу с ней разговаривать. Да и кушать уже не хочется. Хочется просто перетерпеть этот жуткий рейс и оказаться дома. Плед мне тоже не предлагают. Но я знаю, где они лежат, и могу взять себе хоть два, пусть попробуют возмутиться. Каким длинным кажется рейс, когда не надо работать. За окном мелькают города, блестят в лунном свете реки и озера, и жизнь кажется такой длинной, такой, что хочется лететь вот так всегда, просыпаясь каждый день в новом городе.
Под утро в салоне становится чуть теплее, и настроение у меня сменяется с ненависти на апатию. Как обидна эта потеря времени, хорошо хоть она оплачивается в размере 50% от рабочего рейса. Соседке становится скучно, и она пытается меня разговорить, но я ухожу от беседы, чтобы не пришлось объяснять ей, кто я – тогда она будет зла на авиакомпанию, которая так грубо обращается со своими работниками. Нет уж, бригады бывают разные, зачем из-за одного случая подставлять авиакомпанию.
Дома я выпиваю пол-литровую кружку чая с молоком и ложусь спать, не разбирая сумки.
Немного начинаю втягиваться в эту жизнь со всеми её плюсами и минусами. Чудесный Франкфурт и ужасный рейс на Тенерифе. Просыпаюсь после него поздно вечером и иду гулять по городку. Все магазины уже закрыты, а дома нет продуктов. Да и денег почти нет, после отпуска – обычное дело. На последние деньги отправила вчера родителям и друзьям посылки с подарками из Денпасара. В такие моменты выручают командировочные, которые всегда перечисляются через месяц-другой после эстафеты. Надеюсь, что-нибудь неожиданно перечислят.
Первый раз после отпуска мы оказываемся дома вдвоём с Нарине. Хотелось бы подольше поболтать после долгой разлуки, но мне ночью лететь на Кипр. Я вкратце рассказываю ей про свои поездки, про дом, она кивает, улыбается. Я знаю, что она никогда не понимала моего стремления посетить новый маленький город нашей страны, ей подавай дорогие курорты, шикарные машины и рестораны. Она из тех, кто два часа делает прическу, чтобы сходить за хлебом, а я из тех, кто может покушать в «Ак Батыре» сосиску в тесте за 15 рублей и радоваться, что их качество не становится хуже со времён моего студенчества. Нарине тоже немного рассказывает о том, как она жила здесь этот месяц, куда летала, как ей понравилось на Камчатке и что сегодня к ней в гости приедет Тахир, так что я вовремя улетаю. Но этого она уже не говорит.
Возвращаюсь домой утром, с синяками под глазами и бледным лицом. Дома пусто, только всюду вещи Нарине – значит, она собиралась на рейс. Как бы мне хотелось уехать к Кате хотя бы на день, но у меня всё ещё нет денег даже на то, чтобы добраться до Москвы. Хорошо хоть автобус до аэропорта стоит всего 15 рублей.
