Я приехал на Хуаншань не для того, чтобы совершать восхождение, а чтобы посмотреть на пейзажи. Однако здесь не так-то легко любоваться природой. Знающие люди говорили: «Поднимаясь наверх, не смотришь на горы, любуясь пейзажами, не идешь наверх». Эти очень мудрые слова напомнили мне поговорку о рыбе и медвежьей лапе: «Нельзя иметь и то, и другое»[242], а тот, кто возжелает получить все, рискует споткнуться и упасть в горное ущелье на глубину десять тысяч чжанов. Только дойдя до определенного места, я остановился, осторожно поднял голову и осмотрелся. Передо мной был утес высотой в тысячу чжэней, подпирающие облака вершины густо заросли бамбуковым лесом и соснами; я знал, что где-то в глубине этой зелени бегут тропинки, щебечут птицы, стрекочут цикады. Виды вокруг изменялись с каждым поворотом головы: если смотреть с Пагоды Милосердного на Пик Киноварь, то можно заметить Золотого петуха, взывающего к небесам. Однако, если подняться на склон Спящего дракона и поднять голову, то Золотой петух превратится в Пять старцев, смотрящих в небо.
Откуда же можно разглядеть истинное лицо гор Хуаншань? Думаю, что ни с одной точки его не увидишь. И поэтому немного изменю стихотворение Су Дунпо:
Порой мне доводилось делать открытия. Я полагал, что эта прихоть небес достойна более выдающихся людей, но, тем не менее, сам себе хлопал в ладоши (здесь, правда, такого не случилось) и кричал «Браво!». Например, глядя на бамбук, камни и деревья, я сначала видел только общую густую массу растительности. Однако чем внимательнее я приглядывался, тем лучше мог различать разницу в оттенках: от темно-зеленого до ярко-салатового. Подумав, я решил, что более светлое – это бамбук, а темное – сосны, ведь недаром в Китае есть выражение «зеленые сосны и изумрудный бамбук». Я снова хочу переиначить две строчки, но на этот раз из стихотворения Лу Ю: «Гряды гор и потоки воды, кажется, что нет пути, но вдруг под сенью сосен среди бамбука вижу другую вершину»[244].
Подумав о Лу Ю, я вспомнил и Сюй Сякэ. Давайте посмотрим, какой он увидел гору Хуаншань, когда взобрался к Храму Милосердного света:
Оттуда я посмотрел туда – несравненный крутой утес, весь покрыт причудливыми соснами, изгибы их мне не забыть никогда. Той, что на самой вершине, не достает чжана в высоту, только в несколько цуней. Плоская макушка, короткие иглы. Переплетенные корни, ствол, извивающийся как дракон. Чем короче сосна, тем она старее. Чем меньше сосна, тем коряжистее. Нечаянно посреди причудливых гор такой причудливый предмет.[245]