Так мы прожили шесть дней в этом далеком от грешного мира, наполненном духом древности и чужих земель оазисе посреди пустыни. Осматривали пещеры, мы получали яркие и многообразные впечатления. Их накопилось столько, что не оставалось просвета для воздуха. Порой казалось, что я сижу в каморке, но мои мысли уносились на десять тысяч ли, и не было никаких границ для путешествий по прошлому. Фантазии приходили одна за другой, и я погружался в глубокие раздумья о том, какие же огромные душевные силы вкладывали художники в эти фрески, написанные в таких темных пещерах! Как-то мне довелось прочитать книгу по истории искусств, где рассказывалось об одном итальянском художнике, расписывающем купол собора. Ему нужно было постоянно смотреть вверх, поэтому после нескольких лет работы его глаза так и остались навсегда направленными вверх, он больше не смог опустить их.[235] «Пещеры тысячи Будд» в Дуньхуане наверняка намного уже и темнее итальянского собора, а электрические лампочки появились здесь совсем недавно. Линии рисунков изящны, роспись настолько сложна, что рассмотреть все детали практически невозможно. Художникам приходилось преодолевать невероятные трудности. Вокруг – бескрайняя пустыня, где летом стоит невыносимая жара, а зимой – лютый холод. Кроме небольшого зеленого островка неподалеку, куда ни кинь взгляд – всюду безграничный тускло-желтый цвет, и так на сотни ли вокруг. Питьевую воду и до сих пор привозят из источника, расположенного за несколько десятков ли отсюда, но можно представить, как трудно это было делать много веков назад. Работая в пещерах, живописцы, вероятно, должны были использовать подвесные леса, прикрепленные к стенам, лежать на них лицом кверху, держа маленькую свечку в руке, и прорисовывать линию за линией. Нельзя вернуться в прошлое, чтобы увидеть тех художников. Не знаю, утратили они, как тот итальянский художник, способность опускать глаза или нет, но какая же великая сила их поддерживала, раз в таких сложнейших условиях создавались шедевры, поражающие воображение и по праву занимающие место среди сокровищ мира искусства!
Издавна вдоль Великого шелкового пути вместе жили и трудились различные народности. Одни племена кочевали, переходили с места на место по бескрайней пустыне, перегоняли табуны лошадей и стада коров и баранов в поисках хороших пастбищ. Другие занимались пахотой и усердно работали на клочках земли, расположенных поблизости от воды. Для местных вода – это жизнь, счастье и надежда. Если есть вода, то есть земля, если есть земля, есть хлеб, а где хлеб, там и люди. В таких условиях можно выжить, только помогая друг другу. Рисунки в пещерах показывают нам людей разных национальностей, но все они стоят рядом, вместе делают важные для них дела. Полагаю, что те, кто выкопал эти многочисленные гроты и создал настенные росписи, не принадлежали к одной народности. Человеческая жизнь скоротечна, их давно нет в живых, но дружба между ними продолжается. История Китая подтверждает простую и безыскусную истину – все люди, как в прошлом, так и теперь, стремятся к братской любви. Вот почему настенные росписи Дуньхуана вызывают столь теплые и светлые чувства.
Думаю, на этих стенах изображены не только народы, жившие на территории Китая, но и те, кто приходил сюда с караванами по Великому шелковому пут из дальни стран. Я видел фреску с Буддой, достигшим нирваны, и рядом с ним были изображены люди, внешне совершенно непохожие: у одних были светлые волосы и курносые носы, у других – высокие скулы и маленькие глубоко посаженные глаза. Одежда их тоже различалась. Вероятно, художники намеренно изобразили вместе представителей разных национальностей. Территория Синьцзяна и Ганьсу с древности была местом, куда стекались народы со всего света, здесь сосредоточились главные мировые цивилизации – китайская, индийская и греческая; сюда проникли мировые языки – индоевропейские и относящиеся к другим языковым семьям; тут взаимодействовали основные религии – буддизм, ислам и христианство. Литература, музыка и все другие виды искусства разных народов оказывали взаимное влияние, шел обмен товарами, животными, растениями. Все это, как неизгладимый след, запечатлено внутри пещер.
Мне вспомнился период расцвета Великого шелкового пути – беспрерывный, тянущийся на десятки тысяч ли поток людей, верблюдов и лошадей. Верующие, дипломаты, ученые, торговцы и многие другие – каждый найдет здесь то, что ищет: прибыль, знания, веру. Они живым потоком движутся они по огромной пустыне, и чем дальше проникает этот поток, тем больше вокруг песков, но те из них, кто обещал дойти до храма, рискуя жизнью, пересекут реку Памир.