Вот таким пустым мечтаниям я предавался, пока мы шли к городу духов; под пеленой дождя мысли унеслись далеко за пределы Трех ущелий [352] и, казалось, могли беспрепятственно проникнуть в самые отдаленные уголки ада.
Представляя себе город Фэнду, я воображал, что он находится в какой-нибудь большой пещере глубоко под землей. Действительно, ведь нельзя же городу духов быть посреди шумного рынка! Однако на самом деле он расположился у всех на виду: вместо того, чтобы спускаться под землю, нам предстояло подняться наверх по каменной лестнице. Ад на самой вершине горы – как вам такое? Мемориальная дощечка у ворот гласила: «Город духов», ниже висела другая с надписью: «Знаменитая гора Поднебесной». Сразу за воротами начинался подъем. Говорят, здесь всего шестьсот шестнадцать ступеней, и если это правда, то здешняя лестница длиннее той, что привела нас к Южным небесным воротам в горах Тайшань.
Виды вокруг открывались потрясающие, повсюду высились мощные деревья. Стояла глубокая осень, но сквозь все еще темную зелень тут и там просвечивали маленькие красные и желтые пятнышки цветов, мерцающие необыкновенным сиянием. Аккуратно выложенные каменные ступени и ухоженные цветочные клумбы совершенно не создавали того настроения, которое, как мне кажется, должно сопровождать людей, идущих в преисподнюю. Не было ни мрака, ни пробирающего до костей холода. Страха не испытывали не только иностранные туристы, незнакомые с концепцией китайского ада, но и мои верующие соотечественники. Экскурсовод – тоненькая и очаровательная выпускница средней школы – живо и образно рассказывала историю этого места и даже упомянула индийскую легенду о Яме и Ями [353]. Я завязал с ней разговор:
– Ты не боишься каждый день гулять по преисподней?
– Не боюсь, наоборот, мне кажется, это весело!
– А в ад веришь?
– Нет, не верю. Хотя моя бабушка, кажется, немного верит.
– Как же ты выбрала это место работы?
– После окончания средней школы я ходила на курсы, и там был один урок, специально посвященный преисподней. Мне стало интересно.
– Обычные люди, живущие в городе духов, не думают, что здесь мрачно и страшно?
– Совсем нет, они привыкли. Местные вовсе не считают, что этот город населен духами!
– Ты читала книгу «От эликсира бессмертия до бумажных денег»?
– Нет.
Помню, как подумал тогда, что, если девушка все же прочтет эту книгу, ее экскурсия станет намного интереснее, обогатится интересными фактами.
Мы взбирались все выше и выше. Храмов, пагод и других зданий становилось все больше и больше. Действительно, «сделаешь пять шагов – дворец, сделаешь десять шагов – павильон, коридоры вьются словно ленты, высоко вверх поднимается декор крыш, у каждой свой характер, сложный и причудливый»[354]. Я не видел дворец Эпагун, поэтому не могу ни подтвердить, ни опровергнуть эти строки. Как бы то ни было, здешние павильоны и храмы выполнены весьма искусно, есть в них некое величие. Я увидел почти все дворцы, о которых читал в детстве, были здесь и другие здания, не упоминавшиеся в книге. Насколько мне известно, в этих краях есть храмы Баоэньдянь (храм Воздаяния за благодеяния), Ляояндянь (храм Небесного солнца), Юйхуандянь (храм Нефритового императора), Юэлиндянь (храм Лучезарного светила) и многие другие. В храме Воздаяния за благодеяния установлена статуя Маудгальяяны, одного из любимых учеников Будды. В индийской мифологии есть притча о том, как Маудгальяяна спускался в преисподнюю, чтобы спасти свою мать, – эта история широко известна в Китае. В храме Нефритового императора совершают жертвоприношения Владыке Неба. К своему немалому удивлению, я заметил среди статуй духов и божеств скульптуру Сунь Биня [355], горделиво стоящую в окружении прочих фигур. Какое отношение Сунь Бинь имеет к Владыке Неба, я так и не понял.
Миновав Врата ада, мы подошли к Мосту через реку в преисподнюю. Это был обычный каменный мостик, лишенный какой-либо монументальности. Вдруг наша девушка-экскурсовод громко объявила, что того, кто сможет перешагнуть мост в три шага, ждут удача и прибыль. Услышав это, все взбодрились и принялись попробовать. Я, напрягая все силы, перешагнул мост за четыре шага. Те, кто был меньше ростом, перешагивали мост за пять-шесть шагов. А писатель Фэн Цзицай, который был ростом метр девяносто два и стоял среди нас точно журавль среди кур, перешагнул Мост через реку в преисподнюю всего за полтора шага. Все разволновались, обсуждая, насколько велика будет выгода Фэна. Мне, выступившему лишь немного хуже, никакой прибыли, вероятно, не светит, но я не слишком-то сожалею об этом. Если человек оказался на мосту, ведущем в преисподнюю, какое ему дело до выгод из мира людей? Даже если это Нобелевская премия или премия Оскар, разве не будут они всего лишь иллюзией, подобной отражению цветов в зеркале или лунной дорожке на воде?