Только я так подумал, как повар подал на стол живую рыбу: она махала хвостом и широко открывала рот, хватая воздух, оба ее плавника вибрировали, каждая чешуйка переливалась, словно жемчужина. Округлив глаза от изумления, я уставился на рыбу. Кажется, что катаракта и конъюнктивит, которыми я страдал, в один момент исчезли, мои глаза ясно разглядели все мельчайшие детали – как говорится, «и горчичное зерно превратилось в гору Сумеру». Я действительно не мог взять в толк, что за карта запрятана в рукаве у наших уважаемых и милых хозяев и старых добрых друзей из Яньцзи. Сердце в груди неспокойно подпрыгивало, я предположил, что сейчас принесут хого [348] или что-то подобное, а повар лично выйдет к нам и продемонстрирует удивительное мастерство умерщвления живой рыбы, подобно тому, как в древности мастера поражали искусством владения топором или умением налить кунжутное масло в бутылку через квадратное отверстие посередине медной монеты. Я затаил дыхание и с трепетом ждал, что же будет дальше.
Однако хозяин застолья взял палочки и несколько раз повторил: «Прошу! Прошу!», предлагая приступить к еде немедленно. Увидев недоумение на наших лицах, он воткнул палочки в рыбу и, словно фокусник, раздвинул их в противоположные стороны, затем принялся ловко снимать с кусков чешую, обнажая влажную мякоть. Мясо розового цвета поперек пересекала красная линия. Если присмотреться поближе, то можно было увидеть, что это вовсе не целая рыба, а нарезанное ломтиками рыбное филе. Нужно было только разделить эти свежие кусочки палочками и положить в рот.
Что же делать? Я внимательно следил за процессом, мои руки немного тряслись, губы дрожали. В свои восемьдесят я повидал в жизни всякое, на мою душу пришлось столько самых разнообразных испытаний, сколько шерстинок на бычьей шкуре. Однако такого в моей жизни еще не было. Мне даже во сне подобное не снилось! Я набрался смелости, неуверенно взял палочки, потянулся к рыбе и отломил кусок мяса. И как раз в тот момент, когда я собирался положить его в рот, рыба вдруг дернула хвостом, раскинула два плавника, округлила глаза и широко раскрыла рот. Кажется, все это было в мой адрес. Сердце мое лихорадочно забилось, но я не посмел положить кусочек обратно. Когда рыбьи глаза закрылись, я все же решился запихнуть розовое филе в рот. Какой вкус у него был, вы и сами можете догадаться.
Однако гостеприимный хозяин, как назло, хотел соблюсти все местные традиции. Ему обязательно нужно было передвинуть фарфоровое блюдо, на котором лежала великолепная рыба, таким образом, чтобы ее голова была обращена к самому главному гостю. Разумеется, этим главным гостем был я. Вот уж действительно, «крыша протекла, так еще и дождь пошел, лодка сломалась, еще и встречный ветер дует». Я все видел словно в тумане. Я был в ужасе, был сокрушен, возмущен, рассержен, разочарован, не знал, куда деться, но вдруг неожиданно почувствовал, как куда-то проваливаюсь… Что это, сон?
Я услышал, как лежащая на блюде рыба, от которой остались только голова и хвост, часто-часто задышала, после чего прерывисто заговорила со мной: «Надо полагать, тебе известно, что вы, люди, произошли от рыб? Наши умения и таланты необыкновенны и поразительны! Мы, рыбы, можем всего за один раз отложить бесчисленное количество икринок. И если нас не сдерживать, то мы скоро заполним реки, каналы, озера и моря этого мира. А какие таланты есть у вас, у людей? Уж не знаю, как вам удалось уговорить духов-создателей превратить вас в людей, мы же за миллионы лет нисколько не эволюционировали, по-прежнему живем в воде и считаемся рыбами. Мы не в обиде, не ходили к создателю, чтобы он сделал нас лучше людей. Мы честны, мы откровенны, мы довольны своей судьбой, раз уж нам предначертано быть рыбами. Мы позволяем другим распоряжаться нами. Мы никогда не требовали невозможного и всегда были рыбами!»
Меня бросило в жар. Рыба два раза махнула хвостом, вновь раскрыла рот и заговорила: «Да вот только вы, люди, приносите один вред, в вас слишком много хитрости. Вы заняты тем, что строите козни друг другу, а в остальное время думаете лишь о еде. Немцы по закону не могут принести домой еще живую рыбу. Японцы едят сашими, можно сказать, они придумали что-то новенькое. Вы, китайцы, – великий народ, многие годы вы трудились не щадя сил и внесли выдающийся вклад в мировую культуру. Но постепенно ваша энергия начала иссякать, вы намеренно стали уделять слишком много внимания еде и даже придумали этому красивое название – гастрономическая культура. У вас есть пекинская, шаньдунская, сычуаньская, кантонская, хунаньская, сучжоуская и еще много местных кухонь. Так почему же вы решили поссорится с нами, рыбами? Ни одна из местных кухонь не обошла нас стороной. Нас жарили на сковороде, во фритюре и на открытом огне, варили, бланшировали, мариновали, запекали, поэтому мы чувствуем себя опозоренными и не находим себе места. Самое страшное – это обжарка сухим способом со специями. Все тело с головы до хвоста покрывают перцем, настолько острым, что даже дышать тяжело. Ты это понимаешь?»