Разошлись мы уже глубокой ночью – индийские друзья никак не хотели нас отпускать. Они говорили: «Если не спать подольше, то один день в Индии станет равен двум. Ну и что, что вы устали? Отдохнете, когда вернетесь в Китай. Ведь если бы мы приехали к вам в гости, вы бы сделали для нас то же самое!» Что было на это ответить? Такую дружбу мы точно никогда не забудем.
Говоря о дружбе народов, невозможно не упомянуть доктора Дварканатха Котниса. Место, откуда он родом, находится недалеко от Мумбаи; его брат и сестра до сих пор живут там. Около 40 лет назад японские захватчики оккупировали Китай, неся ужас и опустошение. Это было трудное время, полное опасностей, и именно тогда Дварканатх Котнис, едва окончив медицинский университет, презрел опасности и отправился на передовую Китайско-японской войны. Так же, как и Генри Бетьюн [46], одевшись в военную форму 8-й армии [47], он самозабвенно помогал больным и раненым. В прифронтовой больнице Дварканатх Котнис познакомился с медсестрой, позже они поженились. Тяжелый и упорный труд привел его к болезни, он скончался за тысячи гор и рек от родной земли спустя всего три месяца после рождения первенца. В Китае доктора Дварканатха Котниса почитают как великого воина-интернационалиста, Мао Цзэдун собственной рукой написал для него эпитафию. Каждый ее иероглиф подобен полной чаше – торжественен и выразителен. Это траурное слово до сих пор висит в доме у старшего брата Дварканатха в Мумбаи. Во время визита в Индию двадцать лет назад Е Цзяньин [48] побывал у родственников доктора и сфотографировал эту каллиграфическую работу. Будучи в Мумбаи, мы тоже решили посетить этот дом, где нас радушно приняли старший брат, сестры и другие члены семьи героя. Сидя там, я пристально разглядывал эпитафию, написанную Мао Цзэдуном. Потом поворачивался и смотрел на фотографию маленького сына Котниса Кэ Иньхуа, который трагически погиб. Вокруг рамки висел цветочный венок, от вида которого мое сердце сжималось. В голове роились мысли о прошлом и о будущем. За две тысячи лет истории китайско-индийская дружба повидала немало ученых, буддистов, путешественников, торговцев, которые перемещались между двумя странами и взращивали дружбу, длящуюся многие годы. Можно ли сказать, что Дварканатх Котнис – это беспрецедентный случай? Высокая оценка, которую дал ему Мао Цзэдун, была совершенно справедлива. Я слышал, что до сих пор, несмотря на то, что прошло уже без малого полвека, многие его китайские сослуживцы, воевавшие вместе с ним на передовой, не могут сдержать слез при упоминании о нем. Что же так глубоко трогает людей? Есть ли что-то еще, кроме крепкой дружбы? Я упоминал, что мумбайские Ворота Индии – это своеобразное историческое свидетельство. Они говорят нам, что старое и порочное должно погибнуть, а пример Дварканатха Котниса, наоборот, показывает, что новое и справедливое должно жить вечно.
Сегодня жители Индии в полной мере сохраняют наследие Котниса и прикладывают много усилий для развития дружбы между нашими странами. Мы прилетели из Нью-Дели в Мумбаи глубоко за полночь, когда большинство людей уже точно видели десятый сон. Однако несмотря на поздний час на выходе из аэропорта нашу делегацию встречали губернатор штата Махараштра и мэр Мумбаи в окружении несколько сотен человек с красными флагами и приветственными лозунгами. В нашу честь устроили торжественный обед, многие известные люди приехали в гостиницу, чтобы повидаться с нами.
Особенно запомнилось организованное с большим размахом приветственное собрание. Мероприятие проводилось в жилом районе на спортивной площадке средней школы, где соорудили специальную трибуну. В собрании приняло участие десять тысяч человек, в основном это были рабочие, жившие в высотных зданиях вокруг стадиона; их семьи смотрели на праздник с балконов своих квартир и тоже принимали в нем своеобразное участие. Под громкие аплодисменты был поднят красный флаг. Каждый выступающий с воодушевлением воспевал китайско-индийскую дружбу. По стадиону волнами разливалась энергия доброжелательности. Перед закрытием собрания молодые индийцы выстроились в две шеренги, взялись за руки, а мы, китайские гости, прошли посередине. Прекрасная организация и подготовка этого мероприятия произвели на нас глубокое впечатление. К тому времени, как мы сели в машину и отправились в отель, уже совсем стемнело. Наша машина проезжала как раз под огнями «Ожерелья принцессы». Два ряда фонарей, каждый из которых был подобен сияющей в ночном небе жемчужине, подсвечивали дугу морского берега до самого горизонта. Эта картина навеяла воспоминания о том, как двадцать семь лет назад я вместе с индийскими друзьями из мира литературы и искусства участвовал в Фестивале Огней. Время идет, а наша дружба только крепнет. Сегодня мы снова приехали в Мумбаи, и мне трудно было сдержать волнение.