Забавно то, что ни один страх не оправдался: Фонд фактически подарил ей новое тело, люди же часто вообще не замечали присутствия ведьмы (что помогало при частых кражах из винного отдела), а Полночь куда-то пропала. Вместо этого жизнь преподнесла Вере вещи, которые напугали её сильнее, чем она могла себе представить. Прокручивая в голове обрывки воспоминаний, ведьма снова и снова натыкалась на очевидный факт: её спасение — самое настоящее чудо. Если бы ведьму спросили, какова была вероятность, что Константин выживет после нападения Эрион, она бы однозначно ответила: абсолютно нулевая. Субтильная фигура парня выглядела далеко не самым атлетичным образом, — однажды в магазине к нему обратились «Извините, девушка…». Пацан за версту обходил пьяных людей во дворе, потому что боялся получить по шапке, и, наверное, не зря. Не то чтобы Константин был трусом, скорее, он всеми силами старался избежать неприятностей, в отличие от молодой носительницы, которая потащила его за собой в недра безумного Комплекса. Она предполагала, что сможет отыскать Полночь, и они вместе вернутся домой, а если их схватят силы Фонда (о котором она слышала только плохое из уст матери), то просто отправят пацана к сестре Полдень за подмогой. Ведь однажды Полдень уже вытащила сестру из застенок Отдела «П», логично было предположить, что она сможет это сделать ещё раз.
Но, Эрион! Девушка рассчитывала, что её мощь плюс-минус равна силе Блуждающей Ржавчины, однако, тот факт, что она не помнила собственную девятую по счёту смерть, чертовка прикончила Веру быстрее, чем носительница сумела это осознать. В разуме сохранились обрывки образов, снятых и записанных в памяти тлеедов, как она жрёт её лицо, — пренеприятнейшее ощущение отрывающегося мяса от костей черепа. Когда это происходило, пацан был без сознания. Значит, позже Костя всё-таки пришёл в себя. Допустим, Эрион к тому моменту потеряла интерес к Вере, и покинула пространство, не заметив лежащего где-то рядом пацана.
Девка в белом халате сказала, что мальчик принёс в сумке голову Веры. Значит ли это, что Эрион успела сожрать ведьму почти полностью? Вряд ли. Гораздо вероятнее, что Константин либо взял голову с собой, если она была уже оторвана (ужас какой-то), либо отделил её сам, чтобы спасти Веру. Когда-то давно они уже проделывали похожий трюк, но там пришлось отрубить застрявшие в стене руки. А Комплекс? Как мальчишка смог покинуть его, не умея левитировать? Сколько он блуждал по коридорам, пока не отыскал способ подняться наверх? При спуске они встречали немало пустых шахт, и ни одной лестницы…
Размышления Веры продолжались ровно до тех пор, пока она не заметила, что раньше она не была склонна к самопознанию. Этот момент, когда ведьма вдруг увидела целиком ту картину, которую построили её мысли, заставил качающийся маятником ум остановиться. Эмоции, бушующие в сердце застыли, и на душе вдруг воцарился штиль. Расхаживающая до этой секунды по камере, девушка вдруг остановилась и молча уставилась в стену, ощущая как сознание растекается в два равных потока. И тут произошло нечто совсем уж странное.
Охранники, наблюдающие за этим через камеру, висевшую под потолком, заметно напряглись. С минуту они переговаривались, стоит ли вызывать кураторов, но вскоре, один из них выбежал из комнаты охраны, крича что-то в рацию.
Сотрудники Измайлова и Стычкин, разбуженные оперативниками, за две минуты пронеслись через коридоры Зоны прямиком в камеру под номером 14. Проскользнув в дверной проём, вслед за оперативниками, они молча смотрели, как Вера стоит посреди камеры, прижав ладони к своей собственной копии. Две ведьмы, неотличимые друг от друга, молча стояли, прислонившись лбами, словно родные сёстры.
— Пиздец, — выдохнула Аврора, потирая красные глаза, — они размножаются почкованием!
Медленно повернув головы, две Веры уставились на неё.
— Ты обещала размозжить мне голову. — Напомнила Вера слева.
— Можешь попытаться. — Предложила Вера справа.
Побагровев от возмущения, Измайлова ткнула воздух пальцем:
— Ты блядская Мэри Сью!
Ответом ей были две пары средних пальцев.
Выскочив между сотрудницей и ведьмами, в которую целились полдюжины оперативников, Алексей Стычкин миротворчески поднял руки:
— Так, давайте сейчас успокоимся, окей?
— О, да у нас переговорщик… — вяло протянула Вера, стоявшая по левую сторону.
Припомнив наставления Владимира, Стычкин проговорил, сверкнув глазами:
— Работа у нас, блять, такая, понимаешь? Общий язык находить. Согласие, компромисс!
— Ну и как, нашёл? — С ухмылкой спросила правая Вера.
— Кого? — Переспросил Алексей.
— Язык.
— Общий, — добавил левая Вера.
— Да ты посмотри на неё! — Проворчала Измайлова. — Когда мы тебя с Маршем возле «Роста» увидели, ты не была такой разговорчивой.
— Тогда в меня и стволы не были направлены, — проговорили ведьмы, синхронно всплеснув руками.
Стычкин глянул на оперативников, потом на ведьм, затем снова на оперативников.
