Чернявый на маленькую зрительницу не реагировал никак. Даже когда обнагле... то есть осмелевшая Ириска стала устраиваться буквально в трёх метрах от него. Сидел на корточках: в отличие от многих, поза была ему удобна. Судя по непокрытой голове, неизменно чёрной футболке и джинсам, жаркое солнце тоже нипочём. Лишь в самое пекло прятался в тенёк. Шустро орудовал инструментами. Иногда насвистывал какие-то незнакомые девочке мелодии. Свистел мастерски, однако со слухом были проблемы.
Шёл пятый день непрерывных наблюдений за Романом Черновым: она уже знала имя. Ириска сидела на краю раскопа и болтала ногами, сильно стукая пятками по известковой стенке. Сыпался вниз песок и мелкие камушки, задники сандалий медленно, но верно приходили в негодность. Чернявый пару раз скользнул по девочке равнодушным взглядом, как по детали пейзажа. А её уже разобрал азарт, хотела во что бы то ни стало привлечь его внимание.
Ветер помог, сильным порывом сдул песок в сторону парня. Не оборачиваясь, ровным, безразличным голосом он всё-таки обратился к ней:
— Не пыли, а? Заняться тебе нечем? Болтаешься тут который день.
Заметил? Ириска кинулась развивать успех:
— Один папин знакомый говорит: "На три вещи можно смотреть без конца. На огонь, на воду, на чужую работу". Ты очень красиво работаешь. У тебя руки будто танцуют. Можно, я буду сидеть рядом и смотреть? — сама подумала: "Попробуй только сказать, нельзя! Я тогда..." Однако санкций придумать не успела.
— А что за польза мне с этого будет? — парень отвлёкся от черепков в земле, хитро прищурился на девчонку.
— Обязательно должна быть польза?
— Обязательно. Польза или удовольствие, или то и другое. Я ничего не делаю просто так, — говорил таким тоном, что невозможно понять, шутит, или всерьёз. В точности, как папа.
— А... Ну... Например, я покажу тебе свою коллекцию камней. Это будет удовольствие?
— У тебя там что? Алмазы и рубины с изумрудами?
— Дядя Саша говорил, что привёз бы мне настоящий алмаз из Мирного, да нельзя. Зато у меня есть бериллы с Ильменских гор и один почти настоящий сапфир, то есть корунд, из Хибин. Только они в Москве. А здесь — яшмы, халцедоны, агат. Красивые! Крымские.
— Ух! Какие слова ты, оказывается, знаешь! — рассмеялся чернявый. — Геологом хочешь стать, когда вырастешь?
— Не знаю. Мне ещё долго расти, я пока думаю. В прошлом году хотела быть геологом, как дядя Саша и тётя Женя. В этом захотела стать художницей, как мамина сестра Алла. А можно, я с тебя наброски поделаю?
— Я пока не услышал ни слова про пользу.
