— Достаточно-то достаточно, — кивнул головой Шорник, — но ведь в этом случае нужно будет разрешить солдатам спать и в дневное время, а это — серьезное нарушение устава! А ты же сам предлагал действовать только по закону? Я думаю, что четыре часа на сон вполне достаточно!
— Понимаешь, какое дело, — возразил Зайцев. — Четыре часа на сон — это, конечно, справедливое уставное требование. Но, видишь ли, человек настолько устает в карауле, становится таким раздражительным, что при любой оплошности с нашей стороны возможны серьезные конфликты…
— Я считаю, что воплотить в жизнь твой совет непросто: нужно хорошенько подумать! — пробормотал Шорник. — Хотя, в принципе, я согласен. Давай, попробуем!
— К тому же отдохнувшие солдаты будут вести себя значительно спокойней, понимая, что своим благополучием они обязаны командирам и, прежде всего, тебе! Ясно?
— Мне-то ясно, — улыбнулся Шорник, — но поймет ли нас Розенфельд?
— А мы ему и не будем ничего говорить! Поставим его уже перед свершившимся фактом, и пусть что хочет, то и думает!
— Ну, ладно, посмотрим!
На другой день рота заступила в караул. Как и предполагал Зайцев, списки, которые они заранее с Шорником составили, позволили избежать споров и обид.
Как только Шорник зачитал перед строем у караульного здания, что кому надлежит делать, воины без долгих разговоров приступили к своим обязанностям: приняли у учебной роты караульное помещение, сменили на всех постах часовых, после чего уселись в дежурной комнате.
В семь часов послали троих «молодых» солдат в столовую за продуктами, а когда они вернулись, и другие, предварительно назначенные дежурными по столовой, разложили на столах пищу, все воины, пребывавшие в караулке, поужинали.
В восемь часов Зайцев повел смену на охраняемые объекты и через полчаса вернулся. Когда сменившиеся на постах солдаты поужинали и убрали за собой посуду, Иван предложил им отправляться спать. Розенфельд в это время куда-то вышел и возразить было некому. Второй разводящий — Чугунов — услышав, что сказал Зайцев, изобразил на лице гримасу недоумения, но промолчал.
В десять часов появился Розенфельд. — Я прошелся по постам, — сказал он разводящим, — но ничего подозрительного не заметил. Вроде бы все в порядке…Думаю, что тем, кто скоро пойдет на пост, можно идти отдыхать…
— Но они уже спят! — сказал Чугунов. — Зайцев уже давно отправил их в спальную комнату!
Розенфельд сделал вид, что не понял язвительного смысла слов младшего сержанта. — А…положил, ну, что ж, хорошо, — сказал он. — А теперь пусть идет отдыхать кто-нибудь из вас, разводящих.
— Давай-ка ты, — предложил Зайцев Чугунову. — А я тут посижу и буду водить смену на посты четыре часа… Потом поменяемся!
— А может ты сейчас пойдешь? — возразил Чугунов.
Это несколько озадачило Зайцева. — Начинает капризничать, — подумал он, — но уступать ему нельзя ни в коем случае!
— Нет, иди лучше ты! — решительно сказал Иван. — Я обычно плохо засыпаю с десяти часов. Поэтому я лягу после двух!
— Давай, Чугунов, ложись, — поддержал Зайцева Розенфельд. — Я тоже, пожалуй, пойду: посплю часиков до двух. Тогда разбудишь меня, товарищ Зайцев! — И Розенфельд с достоинством удалился в отдельное, командирское спальное помещение.
Чугунов встал и, что-то пробурчав, тоже ушел, присоединившись к остальным спавшим воинам.
Шорник пришел в караулку в половину одиннадцатого: он увел очередную смену на посты как раз перед возвращением Розенфельда. — Ну, как тут у вас дела? — спросил он Ивана. — Вернулся Розенфельд?
— Да, сейчас он спит в командирской комнате, — ответил Иван. — А там отдыхает Чугунов! — И он показал рукой на дверь солдатской спальни.
— Улегся без возражений? — ухмыльнулся Шорник.
— Я бы не сказал, — пробормотал Зайцев. — Он был очень недоволен, начал даже спорить, но меня поддержал Розенфельд, и он смирился…
— Молодец «папа», знает, кто в роте хозяин! — одобрительно кинул головой Шорник. — Впрочем, что это мы тут разговорились? Эй! — подозвал он вернувшихся с постов солдат. — Идите-ка спать!
— Что-то не хочется, — сказал Таманский. — Вроде бы, рановато…
— Наверное, вам все-таки лучше лечь сейчас, — сказал Иван. — Сможете поспать больше трех часов!
— Подожди, Вася, — махнул рукой Шорник. — Коли не спится, то и нечего туда идти. Лучше посидим да поговорим.
— А я, пожалуй, пойду, — сказал Гусаков. — Чего не поспать, если есть такая возможность?
За ним отправились остальные без пяти минут «старики». Шорник поставил всех их по совету Зайцева в одну смену, чтобы было легче контролировать обстановку, ибо старшие вполне могли «перегнуть палку».
Как только в комнатке дежурного не осталось посторонних, Шорник встал и зашел в столовую, откуда спустя несколько секунд вынес большущую бутыль вина.
— Давайте-ка врежем! — предложил он.
— Где это ты достал? — удивился Таманский.
— Да, когда я ходил на посты, то там незаметно забежал по дороге в казарму. У меня в подушке было кое-что припрятано!
— Как ее не обнаружили? — усмехнулся Зайцев. — Разве у нас что-нибудь спрячешь?
