Что касается Балкайтиса, то он продолжал «упираться». — Его время еще не подошло, — сказал Скуратовский. — Вот где-нибудь в мае-июне вызовем его на беседу в Управление, тогда начнем «сбавлять обороты». А пока товарищ Балкайтис еще не созрел!
— Что ж, — пробормотал Иван, — тогда будем продолжать в том же духе!
— Ну, как ты, подумал о моем предложении? — спросил майор после того как сложил в свою папку листки донесений.
— Вы насчет учебы в офицерском училище?
— Да.
— Можно, я скажу откровенно?
— Пожалуйста.
— Видите ли, товарищ майор, я не гожусь в кандидаты на эту учебу!
— Почему?
— У меня плохое здоровье.
— А что ты думаешь, у меня хорошее?
— Да, у вас, видимо, хорошее…
— Это в каком смысле?
— А в таком, что если вам дадут команду прыгать с парашюта, вы прыгните!
— Ну, если дадут команду, — улыбнулся майор, — куда уж тут денешься?
— А я не буду прыгать, даже если и прикажут!
— Почему?
— Да я просто боюсь высоты!
— Я не думаю, что ты такой трус! Поверь, мы хорошо знаем людей! Ты вполне справишься с любым заданием, если оно, конечно, в человеческих силах…
— А вот прыжки с высоты для меня и есть то, что находится за пределами моих человеческих возможностей!
— Значит, не желаешь идти в училище?
— Не желаю.
— А жаль, — помрачнел Скуратовский. — Из тебя мог бы выйти такой хороший разведчик! Ну, что ж, доложу тогда товарищу Вицину о твоем отказе.
Вечером в штаб к Зайцеву пришел Шорник. — Ну, что, Иван, выздоравливаешь? — спросил он.
— Выздоравливаю, — ответил Зайцев.
— Ты не обижайся, что я не зашел к тебе в медпункт, — сказал Шорник, — но я вчера дежурил по роте и не мог ни на минуту отлучиться…
— С чего ты взял, что я обижаюсь? — улыбнулся Иван. — Что толку, если бы ты пришел? Ко мне все равно не пускали. Северов сказал, чтобы я целый день не разговаривал.
— Ладно. Коли Северов сказал не разговаривать, значит, не разговаривай. Я тут к тебе по делу пришел.
— Что такое?
— Да вот у Розенфельда на первом курсе заочного института учится дочка. Ей прислали курсовую и контрольные работы. А она сама не может их написать!
— Так нахрена она тогда поступала учиться?
— Но ведь этого не скажешь Розенфельду! Он убежден, что у нас все учатся в институтах так, как его дочь.
— Словом, он хочет, чтобы я писал за его дочку контрольные работы?
— Ну, не все работы, а только то, что сможешь…
— Покажи, что тут у тебя!
Шорник достал из сумки тетрадку и толстенную книгу. — «Экономическая география СССР», — прочитал Иван и усмехнулся. — Уж не по этой ли энциклопедии требуется написать курсовую?
— Именно по ней, — ответил Шорник. — Смотри, вот задание — «Энергетические ресурсы Центральной европейской части СССР».
— О, нет! Такую работу я писать не буду! — сказал Иван. — Тема не совсем ясная. Тут либо нужно дать описание энергетических ресурсов, либо дать им анализ…
— Постой. У нас тут есть конкретное задание. Вот, посмотри, — Шорник протянул Зайцеву извлеченный из тетради листок. — Тут все подробно расписано, что требуется осветить!
— А что будешь писать ты? — спросил Зайцев. — Ведь у тебя, как я вижу, три листка?
— Ну, Розенфельд сказал посоветоваться с тобой. Один листок, я думаю, возьмешь ты, другой — я, а третий мы еще кому-нибудь всучим.
— Значит, мне нужно выбрать один листок из трех?
— Можешь и все три, если чувствуешь, что справишься!
— Ну, нет, спасибо! — покачал головой Зайцев. — Я, пожалуй, ничего не буду делать. Да и с какой стати?
— Ладно, Ваня, не ломайся! Посмотри, может, хоть что-нибудь сделаешь?
Зайцев стал рассматривать остальные листки.
— Ну, вот контрольная по англйскому еще куда ни шла! — сказал он. — Тут хоть понятные для меня вопросы…
— Напишешь, Ваня? — взмолился Шорник.
— Ладно, напишу.
— Ну, тогда я пойду и скажу Розенфельду, что ты сделаешь ему контрольную по английскому?
— Хорошо.
После ужина Шорник вновь пожаловал к Зайцеву.
— Вот, бери, — протянул он Ивану тонкую ученическую тетрадь. — Розенфельд передал, чтобы ты написал в ней контрольную.
— Да что, у меня бумаги, что ли, нет? — возмутился Иван.
— Но ведь контрольную же пишут в тетрадках!
— Так что, она даже не хочет переписать своим почерком контрольную? Там же сразу определят, что в тетради не ее почерк?
— Да…, - помрачнел Шорник и протянул руку к телефону. — Позвоню-ка я домой Розенфельду.
— Товарищ капитан, — сказал он в телефонную трубку, — я вот тут у Зайцева…Иван говорит, что он напишет контрольную на листках, а Таня тогда перепишет на чистовик, то есть в тетрадь…Что? Да, чтобы все было написано ее почерком! А? Что? Сейчас! Иван! — Шорник оторвался от телефонной трубки. — Когда ты напишешь контрольную?
— Ну, сразу же после первомайских праздников, — ответил Зайцев.
— После Первого мая, — повторил в трубку Шорник. — А? Что? Иван, возьми трубку! — И Шорник подмигнул Зайцеву.
— Слушаю, товарищ капитан! — сказал Иван по телефону.
— Напишешь к десятому числу? — пробормотал Розенфельд.
— Думаю, что напишу.
— Ну, смотри, не подведи! Если сдержишь свое слово — поощрю. Не уложишься в срок — сам понимаешь…
— Сделаю, товарищ капитан, — ответил Зайцев. — Я слов на ветер не бросаю!
