— Еще как! Доходило до смешного. Туклерс так спешил высказаться, что я иногда был вынужден даже сдерживать его, чтобы успеть нажать на кнопку. Поэтому я периодически говорил: — Погоди, не спеши, Гунтис! — И лишь после того, как засуну руку в карман и включу запись, даю знак товарищу, что можно говорить! Ну, уж он и распинался! Чуть ли не с пеной на губах! Потом переходим на другую тему. Отключаю запись. Опять начинаю зажигать его. А как только он созреет — хлоп! И снова все записано! — И Шорник громко захохотал.
— Видишь, — сказал он, успокоившись, — чем наглей действуешь, тем больше толку! Вот стал бы я все скрывать, стараться, чтобы он ни о чем не догадался, и все пошло бы насмарку!
— Ладно, черт с ним, с этим Туклерсом! — промолвил Зайцев. — Так ты в самом деле не собираешься отказываться от самоволки?
— Не собираюсь! — ответил Шорник. — Больше об этом не спрашивай! Это бесполезно. Сказал — пойду, значит, пойду!
— Ну, что ж, — подумал Зайцев. — Попробуем что-нибудь придумать. Ладно, «утро вечера мудренее».
Наутро, сразу же после развода на работы, Зайцев зашел к майору Подметаеву.
— Ну, что? — обрадовался политрук, увидев Ивана. — Узнал что- нибудь?
— Узнал, товарищ майор, — ответил Зайцев. — Я побеседовал с Шорником и выведал у него все, что вас интересовало.
— Да ну?
— Шорник мне все рассказал. Оказывается, он давно подозревает некоторых товарищей в связях с Политотделом. Поэтому он хочет выявить тех, кто его закладывает. Словом, поймать ваших осведомителей!
— Как? Каким способом? — встревожился майор.
— Понимаете, он распустил слух о том, что уйдет в субботу в самоволку. Ну, а если Политотдел на это клюнет, станет ясно, кто на него донес!
— Хитро придумано! — прищурился Подметаев. — Но каким образом он узнает, что мы клюнем на эту уловку?
— Вот этого он мне и не захотел рассказать! — сделал грустное лицо Зайцев. — Я стал расспрашивать, а он: — Зачем тебе это? Это тебе совсем не нужно знать! — Словом, большего я от него не добился!
— Ну, что ж, — вздохнул майор. — Спасибо хотя бы за то, что тебе удалось узнать! Для нас это тоже ценная информация!
На другой день после вечерней поверки к Зайцеву подошел Шорник. — Ну, Иван, прощай! — сказал он. — Не поминай лихом!
— Я сделал все, что мог, — прошептал Зайцев. — Сказал Подметаеву, что ты решил нарочно распустить слух о своей самоволке, чтобы выявить стукача!
— И ты думаешь, он поверил? — улыбнулся Шорник. — Неужели он так наивен?
— Не знаю, — ответил Иван. — Ты, конечно, здорово рискуешь! А поверил мне Подметаев или нет, узнаем только утром!
Ночью Зайцев ворочался с боку на бок и все никак не мог успокоиться. Лишь под утро он задремал. И как только раздался резкий крик дневального — «Рота, подъем!» — подскочил и посмотрел в сторону кровати Шорника.
Вацлав преспокойно спал, повернувшись, как обычно, лицом к стене.
— Значит, порядок, — вздохнул Зайцев. — Подметаев мне поверил!
Г Л А В А 6
В Ы Б О Р Ы
Как обычно, «старики» не пошли на зарядку вместе со всеми солдатами. Большинство из них даже не собирались вставать с постелей. Но Зайцев решил подняться и привести себя в порядок, пока в казарме тихо и спокойно: он не любил шум.
Вдруг неожиданно раздался крик дневального: — Ефрейтор Зайцев, к телефону!
Иван спокойно, без лишней суеты, с достоинством направился к тумбочке дневального. — Что там случилось? — думал он. — Неужели опять приехали командировочные?
— Слушаю, ефрейтор Зайцев! — представился он в телефонную трубку.
— Ты чего не идешь, товарищ Зайцев? — послышался сердитый голос. — Сколько можно тебя ждать?
— А кто это? — спросил с недоумением Иван.
— Капитан Вмочилин! — ответил незримый собеседник. — Ты что, забыл, что у нас выборы?! Ты должен был придти в клуб ровно в шесть часов!
— Ох, извините, товарищ капитан! — переполошился Зайцев. — Я тут задержался с умыванием и совсем не заметил, как пролетело время!
Он глянул на часы. Было десять минут седьмого.
— Ладно, — смягчился Вмочилин. — Давай скорей, а то у нас с минуты на минуту будет уйма работы. Поживей там поворачивайся! Ясно?
— Так точно! — ответил Иван.
После этого разговора он помчался в умывальник и быстро умылся. Затем он заправил постель, оделся и, предупредив дневального, что ушел на избирательный участок, побежал в клуб.
Комиссия уже была в полном сборе. За большущим письменным столом, накрытым красной тканью, восседали капитан Вмочилин, прапорщик Обалдуйский и два молодых сержанта из учебного батальона.
— Вот ждем тебя, товарищ Зайцев! — осуждающе промолвил Обалдуйский. — Можно было бы и побыстрей идти!
— Вы правы, товарищ прапорщик! — кивнул головой Зайцев и сделал грустное лицо.
— Ну, ладно, будем считать, что ничего страшного не произошло, — сказал дружелюбно Вмочилин. — Нам сегодня предстоит нелегкий день, поэтому нечего ссориться! Надо сосредоточиться на работе! Садись, товарищ Зайцев, за стол! Вот здесь, между мной и товарищем Обалдуйским! — И Вмочилин показал рукой на свободный стул. Иван занял предложенное место.
