— Что ж поделаешь! — вздохнул Зайцев. — Новые солдаты, прибывающие в роту, совсем не интересуются политикой. Разговоры у них, в основном, сводятся к выпивке и бабам!
— Ну, это тоже хорошо, — сказал майор. — Пусть лучше люди обсуждают естественные вещи, чем лезут в политические дебри! Хотя, я думаю, большую роль в том, что солдаты не допускают антисоветских суждений, играем мы. Если бы не было хорошо поставленной профилактической работы, от людей можно было бы всего ожидать!
— Вы, конечно, правы, — согласился Зайцев. — Если людей распустить, они способны натворить немало бед!
— Кстати, а что там у вас случилось на посту? — спросил вдруг Скуратовский.
Иван вздрогнул. — На каком посту? — воскликнул он.
— Ну, в карауле!
— А, вы, наверное, про обход начальника штаба? — улыбнулся Зайцев.
— Да, про этот случай.
— Да ничего там особенного не случилось. Таманскому приспичило в туалет, ну, он и пошел в кусты. А тут проходил начальник штаба и устроил такой скандал!
— Только и всего? А я слышал, будто ваш солдат дезертировал!
— Уж Таманского я, слава Богу, знаю! — усмехнулся Зайцев. — Я с ним сам обо всем говорил. Уж мне-то он врать не будет!
— Хорошо, что я не принял никаких мер, — вздохнул с облегчением Скуратовский, — а то пришлось бы потом краснеть перед начальством за дезинформацию! Спасибо, что помог мне в этом деле!
— Да не за что, — скромно ответил Зайцев и опустил глаза. — Это мой долг — говорить вам только одну правду!
…Вечером в кабинет продснабжения пришел главный виновник последних событий — Таманский.
— Ну, слава Богу! — обрадовался Иван. — Наконец-то тебя выпустили!
— Да, Ваня, — грустно сказал Таманский. — Выпустили, но уже скоро я буду далеко отсюда!
— Отсылают «на лопату»?
— Да. Сегодня после обеда ко мне в камеру пришел Розенфельд. Само-собой, орал как сумасшедший, словом, ругался. А потом успокоился и разъяснил мне всю обстановку. В общем, я никуда за пределы части не уходил, а лишь только отошел от вышки, чтобы посрать. Ну, меня Новоборцев и засек!
— Что, в кустах?
— Да нет, засек, что меня нету на вышке. Я, конечно, обрадовался, что придумали такую историю. Но Розенфельд сказал, что от наказания мне не уйти. Дескать, командир части и начальник штаба решили убрать меня из роты и услать на какой-нибудь объект. Словом, чтобы прекратить все разговоры о происшествии.
— Ну, и как ты?
— А что я? После всего того, что было в камере передумано, это не самое страшное. Придется смириться!
— Да, Вася, — вздохнул Иван, — очень жаль, что ты покидаешь роту. Ведь из всех «стариков» у меня больше нет друзей! Значит, опять придется жить как в волчьей стае и терпеть все оставшееся время склоки, оскорбления и скандалы! Ты-то хоть как-то их сдерживал!
— Брось ты, Иван, — улыбнулся Таманский, — никого я не сдерживал! Ты сам умеешь за себя постоять! Тут уже осталось каких-нибудь пять месяцев…Выдержишь!
— Впрочем, что это я говорю о себе! — воскликнул Зайцев. — Ведь это тебе придется уживаться с новым коллективом! Все-таки это во много раз трудней!
— А ничего! — ответил Таманский. — Я, слава Богу, «тертый калач»! Меня не тронут! «старик» есть «старик»! К тому же у меня вот что есть! Успокою любого! Вот моя правда! Вот наша Советская Конституция! — И он показал Зайцеву здоровенный кулак.
— Ну, с нашими людьми, — улыбнулся Иван, — это бесспорный аргумент! Однако, Вася, скажи, на кой черт тебе понадобилась эта самоволка? Неужели ты не раскаиваешься в случившемся?
— Ни в коем случае! — сказал твердым голосом Таманский. — Я уже давно не спал с бабой, уже стал с ума сходить! И во сне и наяву мне мерещились голые женщины! А тут стою на посту, глядь — идет баба! Симпатичная, стройная, жопа, груди — все при ней! Да разве тут удержишься?
— Так что, девка, в самом деле, пришла на пост?!
— В самом деле! Я глазам своим не поверил! Думал, что опять мерещится! А она вдруг задирает юбку, а там, представляешь, волосы! В общем, без трусов! Я забыл обо всем на свете и бегом за ней…А она потихоньку отступала и пролезла в дырку, что когда-то в стене проломили. Но за забором я ее настиг. Бросил на землю автомат и хотел ее сразу же трахнуть, но она говорит, что пойдем, мол, со мной, тут рядом…Там и полежим, сколько захочешь. Я ей говорю, девушка, милая, ну, дай хоть разочек засунуть, а потом я пойду с тобой хоть на край света! Ну, она легла, развела ноги, и тут я ей…В общем, сам понимаешь! Правда, сначала все получилось как-то быстро. А потом мы пошли к ней домой, где, слава Богу, никого из посторонних не было. Пришли в избу, ну, я ее тут же поставил «раком». Затем она пожарила мне картошечки, предложила самогонки. Но я знаю, что от спиртного у меня плохо стоит, ну, и отказался. А трахались мы с ней потом до той самой поры, пока не заявились Шорник с Кулешовым!
— Неужели ты не слышал, как они вошли?
— Какое там услышишь! Я как раз вогнал Верке по самые яйца, она застонала, стала метаться, ну, тут и я почувствовал нестерпимое удовольствие…А после той «палки» у меня уже не было никаких сил. Мы легли, обнявшись, и вдруг я почуял запах табачного дыма!
