Железные ворота контрольно-пропускного пункта, через которые только что прошли два взвода учебного батальона, были раскрыты настежь. Поэтому Обалдуйский со своими подопечными беспрепятственно вышли за пределы военного городка.
Метрах в двухстах от проходной стояла большая, крытая брезентом, грузовая машина.
— Садитесь! — сказал Обалдуйский и показал рукой на верх. Воины, а их было вместе с Зайцевым двенадцать человек, залезли без долгих слов в кузов. Прапорщик, как старший в группе, устроился в кабине. Мотор взревел, и машина сорвалась с места.
Первое сентября — начало учебного года во всех учебных заведениях страны. Этот день всегда представлялся Ивану особенным, таинственно-торжественным. Он помнил, как шел после долгих летних каникул в школу с чувством острого любопытства. Его интересовало все: и какими стали за минувшее лето его школьные товарищи — подросли они или загорели — и что несет с собой новый учебный год, и какие будут новые учителя и предметы…Первый день сентября обычно был солнечным. В воздухе летали паутинки. Пахло яблоками и землей…
Охваченный воспоминаниями Иван не заметил, как остановился грузовик. Он очнулся только тогда, когда воины стали вылезать из машины, и глянул на часы. Десять минут девятого! — А когда начнутся уроки? — спросил Зайцев стоявшего у машины Обалдуйского. — Мы не опоздали?
— Нет, — ответил тот, — торжественная линейка состоится в половине девятого, а в девять мы пойдем на уроки. Так что время есть. Можете покурить.
В то время как приехавшие с Зайцевым воины сбились в кучку и что-то оживленно обсуждали, пуская по сторонам клубы сигаретного дыма, Иван отошел от машины и стал рассматривать школьное здание.
Ничего особенного он не обнаружил. Лишь большой серый трехэтажный прямоугольник, увенчанный покатой шиферной кровлей. Типичное школьное здание. Во дворе толпились люди. Здесь собрались и родители с маленькими детьми, и учителя, и школьники различных классов. Постепенно толпа росла: прибывали все новые и новые люди — и дети, и взрослые. Девочки несли в руках букеты с цветами. Мелькали георгины, золотые шары и даже розы.
Вдруг от толпы отделился солидный пожилой мужчина и направился к стоявшим у машины воинам.
— Здравствуйте, товарищ прапорщик! — сказал он Обалдуйскому. — Спасибо, что вы вовремя приехали!
— Здравствуйте, Игорь Соломонович! — улыбнулся Обалдуйский и пожал протянутую руку. — Мы же помним о нашей договоренности! Поэтому никаких отклонений не может быть! Какой у нас сегодня порядок дня?
— Сначала, как обычно, «линейка», а потом, в девять часов, пойдем в классы. Но это вы уже знаете: мы не в первый раз проводим с вами вместе «уроки мужества». Учителя знают, что у них на уроках будут присутствовать солдаты. После «линейки» они подойдут к вам и разведут солдат по классам.
— Значит, порядок прежний? — спросил Обалдуйский. — Ничего нового не предвидится?
— Видите ли, товарищ прапорщик, — вкрадчиво заговорил директор, — нам бы хотелось, чтобы вы выступили перед учащимися и их родителями. Все-таки, представитель действующей воинской части, в такой торжественный день…Ну, сами понимаете…
— Я? — удивился прапорщик. — Нет, что вы, я не готов! Мы так не договаривались! Я даже не думал, что это потребуется!
— Но, товарищ прапорщик, — улыбнулся директор, — а что тут особенного? Ну, скажете несколько слов. Поприветствуете собравшихся от имени воинов вашей части — вот и все! Что тут сложного?
Обалдуйский покраснел. — Не так уж просто сказать несколько слов, Игорь Соломонович, — возразил он, — все-таки незнакомая аудитория: школьники, гражданские лица. Нет, я к этому не готов! Тут нужен человек, который мог бы…Ну, как вам сказать…э-э-э-э…Ну, как бы…э-э-э, словом, чтобы без бумажки, так сказать, ну, э-э-э…
— Экспромптом? — спросил директор.
— Ну, э-э-э, эксромтом…да…именно так! — согласился прапорщик.
— Но вы же — опытнейший работник, умеете говорить! — уговаривал директор. — Что вам стоит сказать несколько слов?
— Погодите, — остановил его Обалдуйский. — Мне тут пришла в голову одна мысль. А если перед вами выступит с приветственной речью наш солдат? Это вас устроит?
— Солдат? — переспросил директор. — А разве у вас есть хорошие ораторы из солдат? Ведь все-таки митинг перед школой — это важное политическое мероприятие! Не дай Бог, что-нибудь случится! Нужно чтобы каждое слово оратора было взвешено! Понимаете?
— Понимаю, Игорь Соломонович, — улыбнулся Обалдуйский. — У меня тут есть один товарищ, который умеет хорошо говорить и, главное, знает, что говорить! И никакая подготовка ему не требуется!
Воины, доселе равнодушно внимавшие собеседникам, переглянулись и побледнели.
— Товарищ Зайцев! — воскликнул прапорщик! — Подойдите к нам!
— Так вот он ваш оратор! — улыбнулся директор школы, окидывая Зайцева придирчивым взглядом. — Ну, здравствуйте, товарищ ефрейтор!
— Здравствуйте, товарищ директор! — ответил Иван и пожал его маленькую, сухую ладонь.
— Не могли бы вы произнести небольшую речь? — осторожно спросил директор. — Совсем небольшую…Ну, только несколько слов!
