— Согласен, — кивнул головой Зайцев. — Это еще удобней, поскольку я думал, что придется выступать. А я не любитель этого!
— Ну, что ж, тогда приступим, — улыбнулась классная руководительница. — Садитесь за стол!
— А как же вы? — возразил Иван. — Вы что же, будете стоять?
— Ну, а что тут такого? — пробормотала учительница. — Я уж постою…
— Нет, садитесь лучше вы, — запротестовал Зайцев. — «В ногах правды нет»! К тому же, я привык сидеть. Мне полезно размять ноги!
— Ну, хорошо, — согласилась учительница и присела.
— Задавайте вопросы, ребята! — сказал Иван и внимательно посмотрел на учеников. Класс как класс. Три ряда больших столов. За ними сидели рослые парни и девушки, одетые очень разнообразно.
— Двадцать девчат, — насчитал Зайцев, — а парней только десять!
Каждый из парней сидел рядом с девушкой, а оставшиеся представительницы слабого пола — кавалеров на всех не хватало — сидели друг с дружкой.
— Можно я? — спросил здоровенный лоб с первого стола и поднял руку.
— Пожалуйста, — ответил Иван.
— Скажите, а кем вы служите?
— Ефрейтором, ты же видишь!
— Да я не про звание, а про то, чем вы занимаетесь!
— Отвечаю за продовольственное снабжение воинской части, — улыбнулся Зайцев. — Понимаешь, нужно кормить солдат. Вот я и обеспечиваю поставку продуктов, организацию питания, ну…и другое!
— Так вы не в строевой части? — послышался разочарованный голос парня с последней парты первого ряда, — а в стройбате?
— Как раз, в строевой. Самой что ни есть строевой! Вы же видите у меня эмблему на петлицах? Это — эмблема войск связи. В этих войсках я и служу!
— А как у вас строевая подготовка? — спросил невысокий худой парень с соседнего стола.
— Строевой подготовки хватает. Занимаемся ей, практически, каждый день. В учебном батальоне учили ходить строевым шагом, а в основной роте мы только участвуем в торжественных смотрах да проходим почти каждый день на плацу перед трибуной командира части. Это называется «развод на работы».
— А бывают у вас выходные? — поднялся со второго ряда высокий веснушчатый парень.
— Бывают. По воскресеньям.
— А чем вы занимаетесь в выходной?
— Как вам сказать? — Иван почесал затылок. — Ну, в общем, делаем, что хотим. Я, к слову сказать, учу у себя в штабном кабинете английский язык. Иногда прочитаешь книгу…
— И все? — удивился пытливый ученик. — И это — все ваши развлечения?
— А какое еще развлечение может быть? — улыбнулся Зайцев.
— Ну, возможно, там, оружие разбираете, военную технику?
— Какое оружие? — возразил Иван. — Автомат Калашникова, что ли? Да он еще в учебном батальоне надоел до чертиков! Что в нем изучать? Простейший механизм! Нет. Наши автоматы хранятся в оружейной комнате, и никто к ним не прикасается, пока не настанет время идти в караул.
— Ну, а в кино или на танцы вы ходите? — спросила маленькая, курносенькая девчушка откуда-то из середины класса.
— Смеешься ты, что ли? — пробормотал Зайцев. — Какие же у нас в части могут быть танцы? Нет, танцы не бывают. К нам вообще не пускают девчат. Встречи солдат с девушками расцениваются командованием как серьезные нарушения воинской дисциплины. Что касается кино, то по субботам и воскресеньям в нашем клубе показывают фильмы. В основном, про войну и о Владимире Ильиче Ленине. Но я, будучи старослужащим воином, в клуб не хожу, потому как просмотрел все эти фильмы еще в учебном батальоне.
— Так что же это за служба? — возмутилась девчушка. — Это, по-моему, не служба, а тюрьма какая-то!
— Перестаньте говорить ерунду, Михайлова! — вмешалась учительница. — Армия — это не пансион для благородных девиц! Это место, где воины учатся, как защищать свою родину! А здесь не до развлечений!
— А у вас есть девушка? — спросила высокая голубоглазая ученица.
— У меня нет девушки, — ответил после недолгой паузы Иван. — Я, честно говоря, до армии готовился поступать в институт. Ну, и не до девушек мне было…
— Правильно! — одобрительно кивнул головой сидевший за первым столом верзила. — На кой черт себе до армии заводить девушку, если не успеешь уйти служить, как она «закрутит» со всем городом!
— Перестань, Семенчук! — закричала учительница. — Вечно ты со своими шуточками!
— А что, Людмила Георгиевна, — пробурчал Семенчук, — разве я вру? Вон, у меня брат…
— Прекрати! Я же тебе сказала!
— Да пусть говорят, Людмила Георгиевна, все, что хотят! — улыбнулся Зайцев. — Что вы меня стесняетесь? Спрашивайте, что хотите! А то у нас тут не беседа, а нудное политзанятие!
— Как, а разве политзанятия бывают нудными? — поймала Ивана на слове сидевшая неподалеку толстая девушка.
— Ну, я не так выразился, — пробормотал Зайцев. — Видите ли, бывают, к сожалению, и скучные политзанятия, когда знаешь тот или иной материал, и он повторяется…
— Скажите, а у вас часто бывают нарушения дисциплины? — спросил вдруг высокий худющий паренек, сидевший у окна.
— Ну, как вам сказать? Всякое бывает…, - пожал плечами Зайцев. — Но не так уж часто.
— А какие бывают нарушения? — настаивал ученик.
— Всякие, — улыбнулся Иван. — Например, плохое дежурство, когда в казарме грязно…Незнание уставов…
