— Да так, ничего особенного…Просто в роту приходил майор Подметаев и нашел много недостатков. Кстати, Розенфельд сказал, что хочет с тобой на этот счет поговорить. Так что ты скоро обо всем узнаешь!
— Ладно, разберемся, — пробормотал Иван.
— Подъем! — крикнул Копайлов, и воины встали.
Одни «старики» продолжали сидеть как ни в чем не бывало и медленно пережевывать пищу.
Копайлов на мгновение заколебался. Было видно, что он хотел что-то сказать, но, подумав, махнул рукой и вышел вслед за своими подчиненными на улицу.
— Хотел власть показать! — буркнул Гусаков. — Вишь, не понравилось, что мы соблюдаем свои права!
— Начинают помаленьку борзеть! — сказал Балобин. — С уходом сильных ребят они почувствовали себя уверенней!
Зайцев взял пустую алюминиевую миску и пошел на кухню за борщом. Вернувшись, он сел на скамью и стал медленно есть.
— Мы, ребята, сами виноваты, что вызываем на себя огонь! — промолвил Гундарь. — Ничего удивительного нет в том, что «черпаки» борзеют! Сам «папа» начинает на нас злиться. Уж очень много у нас за последнее время «залетов»! Пьянка на пьянке!
— Да и ты, Юра, тоже сегодня отличился! — бросил Лисеенков Миронову. — На хер ты, мудила, кричал?
— Да я…Что тут особенного? — стал оправдываться Миронов. — Ну, выпил стаканчик винца да вот кричать потянуло…
Зайцев насторожился. — Это еще что такое? — подумал он. — Где кричал этот придурок? — Но вслух он ничего не сказал, продолжая спокойно есть и делая вид, что все эти разговоры его не касаются. Покончив с борщем, он взял чистую алюминиевую тарелку и вновь отправился на кухню — на сей раз за макаронами. Когда Иван вернулся к столу, товарищи уже разошлись. — Ну и слава Богу, — подумал он. — Хоть сейчас посижу в тишине без этих злопыхателей.
Вернувшись в штаб, Зайцев, как обычно, извлек из стола самоучитель английского языка и занялся выполнением упражнений.
Вдруг зазвонил телефон. — Товарищ Зайцев! — раздался в трубке голос майора Подметаева. — Вы не могли бы зайти ко мне на пару минут?
— Сейчас приду! — ответил Иван и почувствовал смутную тревогу.
— Ну, как прошел «урок мужества»? — спросил майор, когда наш герой вошел в его кабинет. — Никаких осложнений не было?
— Да вроде никаких, — ответил Зайцев. — Забросали только школьники вопросами. Еле успевал отвечать!
— Ну, это бывает, — улыбнулся Подметаев. — Дети — народ любопытный! Что поделаешь? Иногда нужно встречаться и с ними. Попробуй, упусти молодежь — и тут же они падут жертвами буржуазной пропаганды, идеологических диверсий американского империализма! Кстати, ты хорошо выступил на торжественном митинге! Мне говорил товарищ Обалдуйский. Молодец! Не посрамил чести нашей воинской части!
— Зачем он меня вызвал? — думал Иван. — Уж наверняка не для дифирамбов по поводу поездки в школу!
— Я тут, товарищ Зайцев, — продолжал майор, — пригласил вас для того, чтобы с вами посоветоваться!
— Посоветоваться? — удивился Иван. — А что, собственно, такое случилось?
— Видишь ли, в вашей роте не прекращаются попойки! Чего мы только не делали! Смотри, убрали Таманского и Шорника, главных нарушителей и пьяниц. Ушел антисоветчик Фреймутс. А дело никоим образом не улучшилось!
— О каких попойках вы говорите? — смутился Зайцев. — Вы может…насчет меня?
— Нет. Против тебя я ничего не имею! — решительно сказал Подметаев. — Я знаю ту историю, что так муссировал Розенфельд, но то была чистейшей воды провокация! Я хочу сказать о попойках за последнее время…
— А что было в последнее время?
— Вот, например, сегодня я зашел к вам в роту, но не успел и порога переступить, как услышал дикий крик! Тут дневальный подал команду «смирно!», а я сразу же сказал: — Вольно! — и направился туда, откуда кричали. И что же ты думаешь? Застал в спальном помещении Миронова, который сидел у окна и безутешно рыдал. Ну, я спросил, чего ты, мол, кричишь? А он понес какую-то ерунду. Я подошел поближе и вдруг почувствовал сильный запах алкоголя: от него так разило вином, что можно было опьянеть только от одного пребывания рядом с ним! Ну, я вызвал командира роты, и мы устроили нарушителю проработку. Но что толку? Я вижу, Розенфельду нет никакого дела до разоблачения пьяниц и пресечения безобразий в роте! Ему бы только все «замять», чтобы вышестоящие начальники ничего не знали! Понимаешь?
— Я-то понимаю, — кивнул головой Зайцев, — но если сам командир роты не желает, как вы говорите, принимать серьезных мер, что я могу поделать?
— Видите ли, товарищ Зайцев, — нахмурился Подметаев, — вы у нас все-таки — секретарь комсомольской организации! Так сказать, правая рука Политотдела!
— Ну, и что? — усмехнулся Иван. — Секретарь комсомольской организации в нашей роте — персона малозначительная! Мое дело — проводить собрания и составлять протоколы!
