— В общем, мне положено двадцать-восемьдесят. Нельзя ли установить правильную зарплату? Хотя бы с октября месяца?
— А может вернуть тебе все, что положено за прежние месяцы? — усмехнулся начфин. — Ишь ты, барин какой! До тебя спокойно служили и не рыпались! А ты, видишь, чего пожелал! Небось, немалый куш захотел отхватить? Скажи мне, молодой человек, откуда у тебя такая жадность?
— Да нет, товарищ капитан, — махнул рукой Зайцев, — я не жадный! Я и не прошу у вас заплатить мне за прошлые месяцы…Я просто хотел…Ну, только…
— Это еще почему? — перебил его Скворцов. — Один вопрос тесно связан с другим. Если мы определим, что тебе положена совсем другая зарплата, чем та, которую тебе выдавали, значит, тогда придется возвращать недоплаченные в свое время деньги. Ну-ка, дай мне эту брошюру! Так, а теперь…свой военный билет! Смотри-ка, ты в самом деле — делопроизводитель хозчасти!
— Вот видите, товарищ капитан, — улыбнулся Иван, — я же вас не обманываю!
— Но я все равно ничем тебе помочь не могу, — равнодушно ответил начфин, возвращая Зайцеву военный билет. — Какой мне от всего этого интерес?
— Но я расплачусь, — тихонько сказал Иван. — Возьмите, ну, скажем, рублей десять…
— Десять рублей! — возмутился Скворцов, однако его глаза заблестели. — За кого ты меня принимаешь? Я что, крохобор какой, что ли?
— Ну, я так не считаю, товарищ капитан! — испугался Зайцев. — Я просто говорю, что готов вас отблагодарить!
— Отблагодарить? — усмехнулся начфин. — Ну, ты тоже скажешь! Подожди-ка, а с какого времени ты занимаешь эту должность?
Иван раскрыл военный билет.
— Вот, по приказу командира части, с первого июня тысяча девятьсот семьдесят четвертого года!
— Так, давай прикинем. С первого июня прошлого года по нынешний сентябрь…Ты же получил деньги за сентябрь?
— Так точно!
— Значит, ежемесячно тебе недоплачивали шестнадцать рублей! А это в течение…шестнадцати месяцев, — он потянулся к арифмометру, — так, получается, двести пятьдесят шесть рублей! Ого, какие деньги!
Зайцев облизнул сухие губы. — Так вы выпишете мне эти деньги, товарищ капитан? — спросил он.
— Двести пятьдесят шесть рублей — это целое состояние! — сказал, подняв вверх указательный палец правой руки, капитан. — Да я, молодой человек, за всю свою жизнь не часто видел такие деньги! А вы, не успели еще опериться, а вам уж подавай!
— Значит, дело безнадежное? — пробормотал Иван.
— Ладно, не столь уж безнадежное, — улыбнулся Скворцов. — Придется очень много хлопотать! Сам понимаешь, пересмотр оклада — дело непростое. Это — и к командиру части придется идти, и в министерство обращаться…Словом…
— Словом, ничего не получится? — перебил его Зайцев.
— Помолчи! — поморщился начфин. — Я не говорю, что не получится, просто, понимаешь, мне придется затратить на все это очень много своего личного времени…
— Но я же сказал, что отблагодарю…, - пробурчал Иван.
— А? Что? Отблагодаришь? — переспросил Скворцов. — Но уж, поверь мне, десяти рублей будет недостаточно!
— Ну, а как вы считаете, сколько я буду должен вам? — пролепетал Зайцев.
— Вот это уже другой разговор! — кивнул головой начфин. — Вот это уже по деловому! И смотри, чтобы ни слова не говорил этому своему хлыщу! Как его? Потоцкому, что ли?
— Не скажу, не беспокойтесь! — пообещал Иван.
— Ну, тогда…, - Скворцов поднял глаза к потолку, а затем пристально посмотрел на Зайцева. Иван едва выдержал его взгляд. Ему показалось, что он стал каким-то маленьким, жалким и как бы растворился в больших серо-голубых глазах военачальника.
— Пятьдесят рублей! — громко сказал начфин, и наш герой почувствовал, как пробудился от тяжелого, бесконечно долгого сна.
— Хорошо, товарищ капитан, — пробормотал он, — пусть так и будет!
— Ну, тогда приходи завтра в это же время! — приветливо улыбнулся капитан. — И не забудь: никому о нашем разговоре не болтать!
— Есть, товарищ капитан! — как-то равнодушно ответил Зайцев и медленно побрел к выходу.
Вечером в штаб пришел улыбающийся Наперов. — Так вот, товарищ Зайцев, все сделано! — сказал он и положил на стол документы. — Я все подписал!
— И утвердили командиром части? — удивился Иван. Так оперативно! И не было никаких возражений?
— А какие могли быть возражения? — усмехнулся завскладом. — Меня, слава Богу, товарищи уважают! Все знают, что если я лично взялся за дело, оно надежное! У меня слова с делами не расходятся!
— Ну, что ж, — сказал Зайцев, — значит, будем списывать лук! А приходные накладные вы принесли?
— Ах, да! — вспомнил Наперов и полез в боковой карман кителя. — Вот, пожалуйста, сначала оприходуй, а потом — списывай!
В это время вошел Потоцкий.
— Ну, поздравляю, товарищ лейтенант! — обратился к нему завскладом. — Товарищ Худков очень вами доволен. Я ему все подробно рассказал!
— Подробно? — поморщился начпрод.
