— Ну, он, видимо, исключен из партии по каким-то неполитическим соображениям. Вероятно, не платил членские взносы. Такой ходит слух! Кроме того, он на старости лет развелся с женой, бросил семью…
— Вдвойне странно! — воскликнул Иван. — Исключен из партии, разведен с женой и…оставлен в армии! Вон, смотрите, Скуратовский: стоило ему развестись с женой, и его сразу же уволили!
— Но Скуратовский работал в «органах»! — возразил Потоцкий. — А это — совсем другое дело! К тому же у Скворцова не хватает стажа для увольнения на пенсию. Вот с ним и носятся! С женой, небось, тоже развелся из-за своей жадности…
— А почему вы так думаете?
— Ну, видишь, как только он стал начфином, сразу же перестал выдавать офицерам мелочь!
— Как это так?
— Ну, вот, скажем, положено мне получить зарплату…двести пятьдесят рублей двадцать копеек, а он выдает только двести пятьдесят рублей, а мелочь оставляет себе!
— Так вы потребуйте, чтобы он отдавал все!
— Ну, как ты потребуешь? Товарищи подумают, что ты — крохобор! К тому же, этот Скворцов такой хитрый! Он не просто высчитывает деньги! Когда я в первый раз к нему пришел за зарплатой, мне полагалось мелочи…где-то копеек тридцать. Ну, начфин и говорит, вот, дескать, только что приходил получать деньги капитан Сиротин и …подарил ему пятьдесят копеек. И начал расхваливать щедрость этого Сиротина. Я слушал-слушал и говорю: — Ну, ладно, товарищ капитан, берите себе моих тридцать копеек! Мне не жалко! — А тот: — Ох, спасибо, вы это мне? Правда, товарищ лейтенант? Какой вы благородный человек! — Что тут еще остается?
— Вот это начфин! — рассмеялся Зайцев. — Что же он от вас потребовал за этот документ?
— За перечень я заплатил целый рубль! — пробормотал начпрод. — А он, кроме того, присвоил себе и всю мою мелочь. Теперь Скворцов не клянчит, чтобы ему «подарили» сколько-нибудь копеек! Он уже привык к нашей щедрости и просто никому не отдает мелочь. Отсчитывает одни рубли — и все! Когда же я попросил у него перечень должностей, он долго ломался. Стал меня вычитывать. Дескать, все мы хитрим, что-то замышляем. Ну, я возмутился и сказал, что если он не даст мне документ, я пойду жаловаться к командиру части. Но Скворцов этого нисколько не испугался. Тогда я говорю: — Ну, так что вы хотите, товарищ капитан? — А он: — Все у нас денег стоит! — Тогда я спрашиваю: — А сколько это стоит? — А тот отвечает: — Самое малое — рубль! — Ну, я согласился, и он выдал мне зарплату на один рубль и тридцать копеек меньше!
— Вот гандон! — возмутился Зайцев и полез в карман. — Я верну вам рубль, товарищ лейтенант. Хрен с ним, с этим Скворцовым!
— Да ты что? — рассердился Потоцкий. — Что я, жлоб какой-нибудь? И даже не думай: я у тебя ничего не возьму! За кого ты меня принимаешь?
— Ну, что ж, тогда давайте посмотрим, действительно ли я занимаю должность старшины, — сказал Иван и раскрыл маленькую книжицу. — Так, вот офицеры, штабные работники…Ага, да, точно!
— Покажи-ка, — протянул руку начпрод. — А ведь действительно: у тебя старшинская должность! Ай, да Подметаев! Первый раз в жизни вижу, чтобы Политотдел принес какую-то пользу человеку! Смотри, ты, как старшина, должен получать ежемесячно не четыре-восемьдесят, а двадцать-восемьдесят!
— Время уже прошло, — улыбнулся Иван. — Что теперь говорить? Да никто мне не даст такую зарплату!
— А ты зайди к Скворцову да поговори. Может что и прояснится! — посоветовал Потоцкий. — Иди! «За спрос не бьют в нос»!
— Видите ли, товарищ лейтенант, я же не офицер. Он не будет со мной разговаривать!
— Это еще почему? Да ты посули ему, ну, скажем, рублей десять, и он выпишет тебе все, что положено. В конце концов, лучше пожертвовать «десятку», а получить сто!
— Да разве он возьмет у солдата? — заколебался Зайцев. — Еще поднимет крик, что я его оскорбляю?
— А ты поговори с ним один на один. Какая ему разница, от кого получать деньги? Такой крохобор не имеет никакого представления о чести и совести. Ему бы лишь только деньги копить!
Иван посмотрел на часы: — Пожалуй, я так и поступлю. Уже скоро обед, и начфиновский писарь наверняка ушел в роту. Задержусь-ка я лучше на пару минут и поговорю с начфином.
Капитан Скворцов выглядел весьма невзрачно. Высокий. Худой. С всклокоченными седыми волосами. Его лицо казалось каким-то помятым, несвежим, желтовато-болезненным. Только глаза начфина светились умом, знергией и даже…молодостью!
Стоило этому изможденному старику посмотреть на Зайцева, как тот почувствовал исходившую от капитана недюжинную жизненную силу. — Да он стар телом, но молод душой! — подумал Иван и громко отрапортовал: — Разрешите войти, товарищ капитан? Ефрейтор Зайцев!
— Входи, коли не шутишь! — ответил с насмешкой Скворцов. — Что тебе надо?
— Видите ли, товарищ капитан…, - пробормотал Иван.
— Погромче! — потребовал начфин.
— Вот тут лейтенант Потоцкий принес от вас перечень должностей! — громко сказал Зайцев. — Ну, и мы нашли, что я занимаю старшинскую должность…
— Ну, и что? — перебил его нетерпеливо Скворцов. — Мне-то что от этого?
