— Ладно, — сказал Зайцев, подводя первые итоги, — теперь, давайте, заучивайте полученные стихи. А когда справитесь с этим, соберемся на новую репетицию.
— Сегодня? — спросил один из «молодых» солдат.
— Нет, завтра, — ответил Иван. — На сегодня хватит. В оставшееся до обеда время заучивайте стихи!
— А как их заучивать? — спросил вдруг известный фотограф Середов. — Повторять про себя или зачитывать вслух?
— Как будто ты не знаешь, как учить стихи? — усмехнулся Шорник. — Ты что, не учился в школе?
— Учился, — пробурчал Середов. — Да только вот я так ни одного стихотворения не запомнил. Отвечу на уроке и забываю!
— А тебя никто и не заставляет учить на всю жизнь! — поучал «молодого» воина Таманский. — Главное, чтобы подготовиться к концерту, а там — выкидывай из головы!
— Тогда я буду читать про себя! — сказал Середов.
— Дело твое, — ответил Зайцев и посмотрел на других воинов. — Учите, как хотите, — добавил он. — Меня не волнует, каким способом вы будете это делать. Главное, чтобы завтра вы уже могли выступить без бумажки!
— Уже завтра?! — спросил кто-то с тревогой в голосе. — Да разве мы так быстро справимся?
— Справитесь, — ответил Зайцев. — Я завтра приглашу на репетицию Розенфельда, и вы продемонстрируете ему свои способности!
После этого он пошел в Ленинскую комнату, из которой доносились звуки аккордеона и голоса поющих воинов.
— Давай, Иван, становись в первую шеренгу! — сказал, увидев Зайцева, Балкайтис. — Видишь, я разделил хор на три части. Первые восемь человек будут сидеть на табуретках, вторая шеренга расположится стоя сзади них, а третья — из самых рослых — тоже встанет, но уже за второй шеренгой.
— Отлично! — кивнул головой Зайцев. — Тогда я займу место во второй шеренге, а ты дай мне слова песни.
— У меня больше нет листков со словами, — ответил Балкайтис. — Остался только один текст, так сказать, оригинал. Становись в строй и подпевай. Песня ведь известная. Ею нас еще в учебном батальоне одурили. Неужели не вспомнишь?
— Ладно, — согласился Иван и стал в строй.
— Ну, приступим! — объявил Балкайтис и продел руки в ремешки аккордеона.
— Надо мною летят как знаме-о-на
Годы наших великих побед! — заорали под музыку воины.
Балкайтис поморщился и прекратил играть. — Что вы, иоп вашу мать, петь разучились, что ли?! — закричал он. — Ну-ка, давайте сначала. И не орите, а пойте нормально!
Солдаты снова запели. На этот раз дошли до припева.
— Непобедимая и легендарная!
В боях познавшая множество побед!…- возопили солдаты. Музыка вновь прекратилась.
— Сколько вам говорить, что не надо орать?! — возмутился Балкайтис, когда установилась тишина. — Вы что, на свинарнике, чтобы так кричать? Там в клубе хорошая акустика. Совсем нет необходимости рвать горло!
После этого репетиция возобновилась. На этот раз воины старались не кричать.
— Ну, вот, — улыбнулся Балкайтис, когда была спета вся песня, — кажется, начинает получаться!
В это время вошел Розенфельд. — Ну, как дела? — спросил он вышедшего из своей шеренги Зайцева.
— Все нормально, — ответил тот. — Литмонтаж мы уже по бумажке отрепетировали. Теперь ребята учат стихи. А здесь мы поем…
— Ну, что ж, если все будет обстоять так же хорошо, как вы поете, — сказал с улыбкой командир роты, — то мы наверняка завоюем первое место!
Балкайтис покраснел от удовольствия.
— Это еще не все, — сказал он. — Хор еще только начинает подготовку. А вот через три-четыре дня мы уже сможем выступить нормально!
— Нечего спешить! — покачал головой капитан. — Спешить нужно только на ловлю блох да на йэблю! Спокойно репетируйте! Никто вам мешать не будет!
И он вышел в коридор.
— Давайте еще разок споем и — до завтра! — предложил Балкайтис.
— А может хватит на сегодня? — возразил Зайцев. — Все-таки нет двух человек — Туклерса и Крючкова! Туклерс завтра будет на месте, а Крючкова мы уговорим задержаться ненадолго здесь с нами…
— А не лучше ли будет пойти к нам в клуб и там репетировать? — вмешался в разговор Кикилас. — Все равно ведь там придется выступать!
— А ведь это идея! — согласился Зайцев. — Пойдемте-ка мы завтра все вместе в клуб. И руководить удобней, и выступать! Надо поговорить с «папой»!
— Ладно. Расходитесь до завтра, — объявил Балкайтис, и воины разбрелись по казарме.
Зайцев вышел в коридор. — Ну, как дела? — спросил он дневального. — Учат парни стихи?
— Чтоб они провалились! — выругался Султанов. — Одурили мне голову своими стихами! Ходят взад-вперед по коридору и бубнят и бубнят! Я прогнал их в спальное помещение: пусть там учат!
— А Туклерс не приходил?
— Как же, объявился! Весь красный как рак! Я стал его спрашивать, чего он такой надутый, а он даже не ответил и пошел вперед как загипнотизированный!
Иван отправился в спальное помещение. В самом деле, будущие чтецы ходили взад-вперед вдоль кроватей и бубнили стихи. Некоторые из них сидели на табуретах и, вглядываясь в листки бумаги, беззвучно шевелили губами.
