Туклерс лежал на своей кровати совершенно безучастный и смотрел в потолок. Он лишь сбросил на пол шинель и прямо в гимнастерке расположился на одеяле. Его голова покоилась на подушке, а ноги в сапогах он задрал на спинку кровати.
Зайцев прошел мимо него, ничего не говоря.
Туклерс увидел его, но снова промолчал.
— Рота, стройся на обед! — заорал дневальный. По коридору затопали солдатские сапоги. Очнулся от оцепенения и Туклерс. Соскочив с кровати, он быстро пошел к выходу, не обращая никакого внимания на стоявшего в коридоре Зайцева.
После обеда Зайцев ушел в штаб, где, засучив рукава, принялся за работу. — Придется, видимо, отказаться от отдыха из-за этой проклятой самодеятельности! — думал он. — Какое теперь чтение? Какой английский?
Из строевой части принесли кучу бумаг на завтрашний день. Многие солдаты выезжали из части по разным делам, и нужно было выписать им продовольственные аттестаты, продпутевые деньги и денежную компенсацию.
Все это требовало времени.
Когда в кабинет вошел Потоцкий, Иван уже подготовил нужные накладные и собирался их проверять.
— Ну, как дела? — спросил начпрод. — Продвигается подготовка к концерту?
— Да так себе, — ответил Зайцев. — Отобрали кандидатов, немного порепетировали, но вся работа еще впереди.
— Конечно, тебе накладно и тут и там поспевать, — посочувствовал Потоцкий.
— Все это — пустяки! — сказал Иван. — Главная трудность заключается в том, что я терпеть не могу эту самодеятельность! Я всегда избегал в ней участвовать! А тут еще петь да стихи читать!
— А что у тебя за стихотрворение?
— Отрывок из поэмы Маяковского «Владимир Ильич Ленин».
— Да ты что? Выучил эту муть?
— Еще в школе. Я знал, что обязательно вытащу билет о Ленине, ну, и тщательно подготовился…
— А как ты узнал?
— Да интуиция, — улыбнулся Зайцев. — Мне всегда «везет»: попадается именно то, что я не люблю. Вот я и решил превозмочь себя, победить свое отвращение!
— Да ты смелый человек!
— По отношению к самому себе, пожалуй. Я умею заставить себя делать то, чему противятся мои совесть и разум!
— Значит, ты опять решил испытать свою волю?
— Только частично. Видите ли, чтение стихов о Ленине просто выгодно в нашей ситуации! Представляете, все будут читать стихотворения о чем угодно, а тут — о Ленине! Политотдел будет в восторге! Само собой разумеется, это дополнительный балл!
— Молодец! Хорошо придумал!
— Да и учить ничего не надо! Вспомню старое — и все. У меня достаточно хорошая память, чтобы запомнить зубрежку трехгодичной давности!
В процессе разговора Зайцев закончил проверку записанных в накладные цифр.
— Готово, товарищ лейтенант, — сказал он, — можете забирать!
— Ну, что ж, — пробормотал начпрод, протягивая руку к документам, — тогда я, пожалуй, пойду.
В это время открылась дверь, и в кабинет вошел Наперов.
— Что случилось, товарищ прапорщик? — спросил у него Зайцев. — Вы выглядите так, как будто за вами гнались?
— Тут у нас, понимаете, что получилось, — быстро произнес Наперов. — Мы провели на складе проверку и не досчитались двадцати банок мясных консервов!
— Ну, и что? — удивился Иван. — Завтра спишем — и все тут! Какая необходимость в спешке?
Потоцкий уселся на свой стул и с недоумением уставился на Наперова. — Садись, Валентин Иваныч, — сказал он. — Чего это ты всполошился? Это так на тебя не похоже!
— Да уж есть от чего беспокоиться! — буркнул Наперов. — Видно, старею, из ума стал выживать! Да разве допустимо, чтобы на складе отсутствовали числящиеся в книгах продукты?
— И на старуху бывает проруха! — успокоил его Потоцкий. — Нечего переживать! Когда-то и не было такого, ну, а сейчас есть…Ничего страшного!
— Завтра и спишем, — заверил военачальника Зайцев. — В другой раз будете внимательней!
— Ну, уж нет, — возразил завскладом. — Ошибку нужно исправлять немедленно, сейчас!
— Так я ведь уже выписал накладные! — вздохнул Зайцев. — Что мне, опять слепить глаза? Я и так весь день мечусь как белка в колесе. То одни выполняю приказы, то другие…
— Да что тебе стоит переписать накладную? — возмутился Наперов.
— Он сегодня очень много поработал, Валентин Иванович! — вступился за Зайцева Потоцкий. — Может, потерпим один день, а завтра все сделаем?
— Нет! — вскричал Наперов. — Промедление смерти подобно! Так говаривал товарищ Ленин! Я как чувствую, что завтра утром к нам нагрянет проверка! Иван, дорогой, перепиши, что тебе стоит!
— Ладно, — смягчился Зайцев. — Так и быть, выпишу. Сколько нужно списать консервов?
— Ну, просчитай число банок на килограммы. Округли уже до сорока банок! — заулыбался завскладом.
— Вы же сказали, что недостача состоит из двадцати банок?! — недоумевал Иван.
— Ну, уж если списывать, то списывать! Коли решили списать двадцать банок, то почему бы не сделать это и про запас? — спросил, в свою очередь, Наперов.
— А действительно, товарищ Зайцев, а почему бы не списать вдвое больше? — поддержал заведующего продскладом Потоцкий. — Ведь в этом случае не нужно будет списывать потом, если опять обнаружится недостача!
