— В этом я не сомневаюсь! — усмехнулся Розенфельд. — Весь их концерт и будет образцом экстравагантности! На прошлогоднем конкурсе они выглядели как мокрые курицы. Так что нечего принимать их всерьез!
— Ну, так что, мы можем уходить? — спросил Зайцев. — Смотрите, тут собралась почти вся техническая рота!
— Да, идите по своим рабочим местам! — кивнул головой Розенфельд. — А кто хочет отдохнуть, может на сегодня быть вообще свободен! После хорошей работы не грех и хорошо отдохнуть!
Воины поспешно покинули клуб.
В кабинете продовольственной службы Зайцева ждал Потоцкий.
— Ну, как дела? — спросил он после взаимных приветствий Ивана. — Хорошо прошло выступление?
— Розенфельд доволен, — ответил Зайцев. — Да и все вроде бы хорошо получилось. Вот только инцидент с Лениным…
— Какой инцидент?
— Да мудак Фреймутс надел на себя бюст Ленина и вышел из-за кулис, когда я сказал, что Ленин жив…
— Да ну? А что Политотдел?
— Ничего. Там был сам Скуратовский. Он засмеялся, захохотали и остальные. А затем выступил наш вокально-инструментальный ансамбль с двумя песнями и несколько отвлек начальство от той истории…
— Да, — почесал затылок начпрод, — насмешка над Лениным может боком выйти! Особенно, если Политотдел придаст этому серьезное значение…
— Мне кажется, если Розенфельд так торжествовал, скандала не будет. У него чутье на неприятности!
— Ну, дай Бог, чтобы все было хорошо! — вздохнул Потоцкий, и они заговорили о работе.
После обеда Зайцев вернулся в штаб и наконец-то занялся своими делами. Вытащив из верхнего ящика стола самоучитель английского языка, он стал выписывать на листок незнакомые слова, чтобы в течение недели их можно было выучить. Однако совершенно неожиданно его покой был нарушен лейтенантом Потоцким, который обычно в это время никогда не приходил. Иван с недоумением посмотрел на возникшего перед ним начальника.
— Ну, товарищ Зайцев, можешь радоваться! — сказал, улыбаясь Потоцкий. — Вы заняли первое место в конкурсе! Поздравляю!
— Спасибо! — ответил Иван. — Я, честно говоря, в это верил, потому что ребята, в общем-то, старались…
— Не так все было просто! — сказал начпрод. — Во время совещания члены жюри вспомнили про случай с бюстом Ленина. Подполковник Коннов настаивал наказать за это виновных и даже написать заявление в «особый отдел». Но, слава Богу, там присутствовал майор Скуратовский, который сказал, что ничего такого страшного не произошло и, скорей всего, поступок с Лениным совершил какой-нибудь глупец, пытавшийся таким образом показать, что вождь действительно жив. Это, по мнению особиста, лишь свидетельствует о примитивности мышления некоторых солдат, а не о каких-либо враждебных происках. Это мнение и решило исход дела, ибо, в основном, выступления ваших ребят были безупречными.
— Откуда вы узнали такую подробную информацию? — удивился Зайцев.
— Да вот только что встретил Розенфельда. Он шел из клуба. Видимо, совсем недавно завершилось заседание жюри.
— Ну, тогда все в порядке! — успокоился Иван. — Не будет необходимости хотя бы разрываться на части между работой и репетициями! Хоть немного передохну!
— Знаешь, что еще сказал мне Розенфельд? — спросил, улыбнувшись, Потоцкий.
— Что?
— Он предложил мне написать ходатайство о награждении тебя отпуском домой!
— Не может быть?!
— Именно так. Поэтому я и вернулся. Буду сейчас писать рапорт на имя командира части!
— Что-то мне не верится, товарищ лейтенант, — засомневался Зайцев. — Ведь в роте столько ребят так и не побывали в отпуске! Даже большинство «стариков» не получали такого поощрения. Вряд ли кто из начальства, кроме Розенфельда, поддержит ваш рапорт!
— За это не беспокойся, — заверил его начпрод. — Если Розенфельд сказал, значит, считай, дело уже сделано!
И Потоцкий, вытащив из кипы лежавших на столе бумаг чистый лист, стал быстро писать упомянутый рапорт.
Зайцев неподвижно сидел напротив своего военачальника и смотрел в окно. Происходившее было настольно неожиданным, что он не знал о чем и думать. Конечно, ему хотелось побывать дома и немного отвлечься от серых солдатских будней, но морально он был совершенно не готов к этому и пребывал в некоторой растерянности.
— Ну, вот, написал! — воскликнул Потоцкий. — Послушай! — Командиру воинской части…генерал-майору Гурьеву. Рапорт. Прошу предоставить краткосрочный отпуск на родину делопроизводителю хозяйственной части штаба ефрейтору Зайцеву И.В. за добросовестное отношение к своим служебным обязанностям, личную дисциплинированность и умелую организацию художественной самодеятельности роты, занявшей первое место на общем смотре-конкурсе. Начальник продснабжения лейтенант Потоцкий. — Ну, как, нравится?
— Текст, конечно, хороший, — смутился Зайцев, — но вопрос в том, достоин ли я такого поощрения?
— Достоин, достоин, — сказал Потоцкий, — и нечего сомневаться! — Он положил листок рапорта в папку и встал — Ну, я пойду подписывать документ!
