Пожилой мужчина, сидевший напротив Зайцева, в это время с гордостью рассказывал окружавшим о том, что он полжизни провел в тюрьме. Затем, во время очередной остановки поезда он исчез, а на его место сел молодой человек, который выкрикнул: — Нашел чем хвастаться: сидел в тюрьме! Позор! Позор!
Все засмеялись.
В соседнем отсеке, доступном глазам Зайцева, компания играла в карты. В конечном счете, игра завершилась взаимными обвинениями в жульничестве и долгой общей перебранкой. В разгар этих событий в вагон ворвалась проводница. — Молодые люди! — закричала она. — Скажите, не видели ли вы, как садился в поезд мужчина из соседнего купе?!
Взгляд проводницы, умолявший и жалостливый, устремился на Ивана. Тот встал и пошел в соседний отсек. Там на полу, в луже, от которой шел отвратительный запах мочи, лежал, раскинув руки, босой, одетый в одни лишь грязные кальсоны мужчина.
— Нет, я его не видел! — сказал Зайцев и вернулся на свое место.
— А я видел! — засмеялся молодой человек, сидевший напротив. — Он сел в самом начале, сразу же после того, как объявили посадку. Я сидел с ним рядом, а потом, как освободилось место, перебрался сюда. Он уже тогда был пьяный, а от езды его развезло!
Пассажиры добродушно рассмеялись.
В это время несколько рассеялись тучи, сгустившиеся над Иваном: неожиданно с верхней полки раздался хриплый женский крик, и вскоре возня прекратилась. Краснорожий верзила перелез на другую полку, а угрожавшая Зайцеву кровля резко выпрямилась. Через минуту с того места, где расположился дамский угодник, раздался чудовищный храп, сопровождаемый частыми с шумом выпускаемыми ветрами.
Наконец, наш герой задремал. Но его сон был непродолжителен. Внезапно чья-то рука вцепилась в плечо Ивана и начала его трясти. — Эй, служивый! — крикнул кто-то.
Зайцев открыл глаза. Напротив него стояла толстая пожилая женщина и протягивала ему стакан. — Выпей, сыночек, водочки за наше здоровье! — попросила она Ивана.
— Я не пью! — ответил тот и снова закрыл глаза.
— Что ты, детка, да разве от водочки отказываются?! — возмутилась старуха. — Ну, не выпендривайся, выпей грамочку, сразу станет легше!
— Да не хочу я, отстаньте! — рассердился Иван.
— Вот чудак-человек! — воскликнул бабуля и отошла в сторону. — Как это так, меня, старуху, не уважил?! Неужто нельзя выпить капельку?
— Дай-ка я! — крикнул какой-то пожилой дядька, напоминавший собой крепкий, прямоугольный обрубок. — Эй, солдатик! — сказал он, подойдя к Зайцеву. — Выпей водочки! Что с тобой станется? Вон, смотри, только что из бутылки налили!
— Да не буду я пить! — крикнул Иван и махнул рукой. — Еще не хватало, чтобы меня наутро забрал патруль на вокзале! Что я, дома не смогу выпить, что ли?
— Да отстаньте вы от него! — возмутилась сидевшая рядом с Иваном женщина, не произнесшая до этого ни единого слова. — Что вы привязались? Не видите, что ли, ну, не пьет человек?!
— Что ты пристал к нему?! — крикнул еще кто-то поблизости.
Окружавшие заворчали.
— Да ладно, не пьешь, так и не надо! — смирился, наконец, настойчивый мужик. — Наше дело — предложить…
— Давай я, батя, выжру! — громко сказал кто-то.
Мужичок оживился: — Садись, садись, сынок, на-ка тебе стакан!
Иван снова задремал. Очнулся он, когда уже было светло. — Сколько же времени? — подумал наш герой и глянул на часы. — Ого! Уже час дня! Господи, когда же мы, наконец, приедем? Ведь ехать-то нужно было всего каких-то триста километров!
Однако поезд продолжал свое невозмутимо-спокойное продвижение, а пассажиры были неутомимы. Смех и песни не прекращались ни на минуту.
— Как прекрасен этот мир, посмотри-и!!! — орали из соседнего отсека.
— А свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала!!! — вторили им окружавшие Ивана пассажиры.
На верхней полке над Зайцевым снова начались любовные упражнения: застонала ненасытная женщина, закряхтел верзила.
Чтобы не подвергать свою жизнь опасности, Иван встал и вышел в тамбур.
— Сейчас уже будет Брянск, солдатик, — сказала ему приветливо проводница. — Как раз к трем часам приедем!
С проклятиями садился Зайцев в электричку, уносившую его с Брянского вокзала в родной городок Стручков. До самого дома он не мог придти в себя от злополучной поездки.
Иван не помнил, как он добрался до дома, как его встретили. Лишь только на другой день, проснувшись в своей, а не казенной постели, он понял, что наконец-то приехал домой.
Г Л А В А 19
В О З В Р А Щ Е Н И Е
Отпуск пролетел незаметно. Что такое десять дней? Да и чем было Зайцеву заняться? Попойки? Девушки? Ни то, ни другое его к себе не притягивали. В первый же день после отдыха Иван распил со своим приятелем пару бутылок вина и водки и на следующее утро встал с постели разбитым. — Нет, — решил он, — с попойками нужно кончать!
Вот тут тогда и возник вопрос: а что делать?
