— Я не стал долго церемониться, — донеслись до Ивана слова Таманского, — и говорю: — Становись раком! — Ну, и она беспрекословно встала на четвереньки.
— Как? — спросил Султанов. — Расскажи-ка подробней!
— Ну, она встала на колени, руки согнула в локтях и оперлась локтями о пол. Манда при этом вывернулась, ну…и я…это…с мандражом напялил ее на свой член!
— Что-то маловато нас собралось? — спросил вдруг ребят Зайцев. — Я думал тут будет человек, этак, пятнадцать…А нас всего десять…Да и Дергунова что-то нет!
— Хватит! — одернул его Шорник. — Нас вполне достаточно! Да и что Дергун такого для тебя сделал, чтобы его сюда звать?
— Нам больше достанется! — подтвердил Крючков. — Чем меньше народу, тем больше кислороду!
— Никто, по крайней мере, не донесет «роже»! — согласился с товарищами Грицкевич. — Здесь все свои!
Попойка продолжалась.
Двух бутылок «белой», конечно же, было недостаточно для десятерых парней, но когда Шорник стал извлекать на свет бутылки с вином, настроение у солдат поднялось.
— Всем хватит! — радовался Крючков.
— Даже завтра на опохмелку будет! — вторил ему Султанов.
Вдруг из коридора донесся крик дневального: — Дежурный! На выход!
Воины затихли.
— Кого это несет нелегкая? — шепотом спросил Преснов. — Уж не из Политотдела ли…гандон какой приперся?
В это время в дверь теплушки постучали три раза — условный знак! Шорник достал из кармана ключ и открыл дверь.
— Это я, — сказал дневальный Копаев. — Тут пришел дежурный по части капитан Коровин и вместе с дежурным по роте отправился считать спящих солдат…
— А, Коровин! — усмехнулся Шорник. — Ну, это не страшно. Вы тут сидите себе спокойно, а я сейчас приду, — он махнул рукой товарищам. — Дайте-ка мне бутылочку винца, стакан, огурец и кусок хлеба. Да положите все это в пакет. Ага, вот так!
И он вышел в коридор.
Крючков хотел закрыть дверь, но Копаев уперся в нее руками и не уходил. — Ребята, ну, дайте хоть стаканчик «красненькой»! — жалобно пробормотал он.
— Так ты ж у тумбочки стоишь, долбоиоб! — упрекнул его Крючков.
— Да фуй с ним! Пусть выпьет! Не расклеится же он от одного стакана? — посочувствовал Копаеву Султанов.
— Ладно, — согласился Крючков. — Налей-ка ему, Вася, полную кружку!
— Спасибо, Валера! — поблагодарил Крючкова дневальный и одним махом опорожнил кружку.
— На — огурчик! — предложил Зайцев.
— После первой не закусываю! — отрезал Копаев и закрыл за собой дверь.
— Ну, что, давайте еще по маленькой? — предложил Преснов. Таманский разлил всем вино. Выпили. Закусили.
— Ну, как отдохнул? Расскажи-ка нам? — попросил Ивана Грицкевич.
Зайцев, чувствуя легкое опьянение, уселся поудобней и начал свое повествование от покупки билета до Брянска и поездки в почтовом поезде до возвращения в часть.
Иван умел интересно и увлекательно говорить, и все его внимательно слушали.
После его рассказа воины некоторое время молчали, обдумывая услышанное.
— Да и нахер такой отпуск? — пробормотал, наконец, Султанов.
— Хорошо, что мне не пришлось этого испытать! — поддакнул Грицкевич. — Оказывается, это не отдых, а одна нервотрепка!
— Надо было дать бистюлей тем гандонам на вокзале! — сказал Крючков. — Ишь, полезли без очереди!
— А ты стоял бы в очереди? — усмехнулся Грицкевич.
— Нет, я никогда не стою в очередях! — воскликнул Крючков и выпятил грудь. — Пусть мне только кто помешает!
В это время в дверь тихонько постучали. Зайцев открыл. Вошли Шорник и дежурный по роте старший сержант Чистов.
— Что, Зайцев, пьянку развязал?! — пробурчал с усмешкой Чистов. — Ну, завтра я тебе за это устрою!
— Петь, не бисти! — осадил его Крючков. — Хочешь выпить, так садись! А не хочешь — скатертью дорога!
— Да ладно тебе, я пошутил! — ответил Чистов. — Наливайте!
Опустошив стакан и закусив, дежурный по роте подсел к Таманскому и стал внимательно слушать рассказы Василия «о жизни». Все остальные молчали, и было хорошо слышно, как Таманский с возбуждением описывал свои любовные подвиги: то ставил «раком» свою очередную возлюбленную, то овладевал ею стоя или лежа…
Иван зевнул. — Ну, что там получилось с Коровиным? — спросил он Шорника. — Чего это он поперся в спальное помещение?
— Видишь ли, у капитана очень острый нюх на выпивку! — ответил Шорник. — Где бы ни случилась попойка во время его дежурства — он тут как тут!
— Обошлось без скандала? — улыбнулся Зайцев.
— Само собой разумеется, — кивнул головой Шорник. — Я отнес пакет в канцелярию, а потом пошел в кубрик. Там ходили от кровати к кровати Коровин и Чистов. Капитан что-то записывал в свой блокнот. Я понял, что это для видимости, и подошел к ним. Коровин буквально набросился на меня: — Где это ты болтаешься?! — А я ему: — Да вот, винцо попиваю! — Ну, он тут сразу успокоился и говорит: — А есть еще? — Я ответил: — Пойдемте в канцелярию! — Мы вошли туда вдвоем. Я достал бутылку «Портвейна». Ну…и дежурный осадил пару стаканов, после чего ушел к себе на «капепе» — спать. Вот и все!
— Как же он будет после этого дежурить? — удивился Иван. — Ну-ка, два стакана выпил!
