– Болтали, что дочка пелевинская их сынка того… Кто-то из них ведь наблюдался в диспансере. Насколько все серьезно, никто не знал, а тут – такое происшествие! Конечно, пошли разговоры.
– А вы сами как думаете? – интересуется Геля.
– Я думаю, случайность это была. Лед в том году рано пошел трещинами, дети мал мала меньше – лет пять младшей было на момент происшествия, значит, около семи старшему – ну, какие серьезные проблемы могут быть в таком возрасте? Я бы еще поверил, если бы мы о подростках говорили, а так…
Думаю, очевидно, в какую сторону начали стекаться мои мысли. Мальчик, если и ушел под лед, выжил. И вырос. И теперь отравляет жизнь своей сестре. Зачем и почему, яснее ясного, а вот знал ли он все это время о том, что у него есть семья, или же узнал относительно недавно – это большой вопрос. И как найти того, кто более десятка лет числится пропавшим без вести?!
– По весне километрах в двадцати ниже по течению рыбак выудил его куртку, – говорит участковый. – Снова вызвали водолазов, облазили весь участок от места пропажи до места, где стоял рыбак. За одну из коряг зацепился сапожок, еще шапку нашли, а мальчонку, видать, так и протащило дальше по течению… Может, когда и обнаружатся останки, хоть части скелета где-нибудь да выплывут…
– А как вы считаете, мог ребенок выжить? Могли родители подстроить это происшествие? – задаю вопрос, который мучает меня.
Участковый внимательно обдумывает, прежде чем выдать ответ:
– На момент происшествия Пелевиных не было в городе, но они вылетели из Москвы первым рейсом. Дети несколько дней жили с няней, от которой и ушли. Уж как Елена убивалась, вам весь город может рассказать. Мать просто обезумела от горя, на лед бросалась – только и успевали ловить. Они и переехали только после того, как нашли одежду – все, что осталось от их сына. Закопали пустой гроб на городском кладбище, собрали вещи и уехали. Сомневаюсь, что такое можно сыграть на публику. Это же было бы просто… бесчеловечно.
Согласен, да. Но, к сожалению, по долгу службы мне приходилось сталкиваться с такими немыслимыми вещами, что я, кажется, мало чему способен удивиться.
Мы прощаемся с участковым и выходим к точке сбора. Пока мы беседовали, наша опергруппа опросила бывших соседей Пелевиных. Власова устраивается на переднем сиденье моего авто, закуривает и расспрашивает ребят, удалось ли им узнать что-нибудь полезное. А я усиленно соображаю.
Разум, затуманенный таблетками, отказывается складывать разрозненные кусочки пазла воедино. Мне приходится прикладывать недюжинные способности, концентрируясь на отчетах и ведя мысленный диалог с самим собой.
Я уверен, что пацан, брат Риты, жив. Ну кто еще может иметь на нее такой зуб?
– Последняя задача на сегодня: узнать все подробности дела о пропаже сына Пелевиных. Меня интересуют даже малейшие детали. Вплоть до пропажи других детей того же возраста по области.
– Господи, Власов, да что с тобой не так? – раздраженно выдыхает Геля струйку сизого дыма в мою сторону. – Мы все порядком устали.
– А я не планирую торчать здесь до скончания веков.
– Знаешь, что я думаю?
– Честно? Даже не интересно.
– А все же послушай, Ярик. – Ангелина вылезает из машины и шагает ко мне. – Я думаю, что гражданка Туманова – и есть пациентка психоневрологического диспансера. И что она убила брата. И родителей. И мужа. Мы теряем время на какую-то ерунду вместо того, чтобы искать настоящую преступницу.
– Можешь засунуть свои умозаключения знаешь куда?
– Куда, Власов?
Геля усмехается и шутливо бьет меня в бок. В тот самый порезанный чертов бок. Заставляя меня сложиться пополам.
Пока я хватаю ртом воздух, готовый выть от боли, Геля обеспокоенно наклоняется, заглядывая мне в лицо.
– Иди к черту, Власова! – рычу я, предвосхищая все вопросы. – На сегодня оперативно-разыскные мероприятия окончены. Завтра в восемь приступаем к дальнейшим действиям.
Мы едем в единственную на весь город гостиницу, снимаем номера. Все, чего я хочу – это принять душ, нажраться таблеток и поспать. Но для начала позвонить тете Нюре и удостовериться, что мои девочки в норме.
Однако Ангелина фурией влетает в мой номер и требовательно говорит:
– Показывай, Ярик. Ты же знаешь, что меня придется выставлять силой. Сама я не уйду.
Знаю, да. И сейчас я не в том состоянии, чтобы спорить. Поэтому послушно скидываю вещи и снимаю бинт. Геля опускается на колени, прикусывая дрожащую губу.
– Кто это сделал?
– Без понятия. Влез ко мне в дом какой-то чудик.
– Это связано с делом Тумановой?
– Я уверен, что да.
– Ты сообщил?..
– Конечно, нет, Гель, и тебя попрошу держать это в тайне.
– До или после сообщения полковника?
– После.
– Значит, мы на верном пути.
– Я тоже склонен так считать.
Я не говорю ей правду. Зачем? Я не хочу усложнять собственное незавидное положение и подставлять Ритку.
– Я попрошу у администратора аптечку, – бросает Власова, поднимаясь.
– Спасибо, Ангелин.
